Пролог
Машину поймал Юха Мустайоки — он сейчас былстаршим в их маленькой группе. Яри Куусинен и Райво Никкиля молча втиснулись назаднее сиденье старенького «жигуленка», Юха устроился впереди.
— Везите нас в Ше-рье-мье-тье-во, — тщательновыговорил он. Для Мустайоки, как ни странно, это был язык его детства, пусть иосновательно подзабытый впоследствии. Но он всегда отличался способностям кязыкам, да и жил где-то рядом с российской границей, и регулярно ездилпьянствовать в Питер. Остальные предпочитали паром до Швеции — ночью в путиможно здорово напиться купленным в дьюти-фри спиртным, днем отоспаться, непокидая парома (кому он нужен, этот Стокгольм?), на обратном пути сновапредаться дорогостоящему удовольствию. Мустайоки же упорно ездил в Питер. —Везите нас быстро и ак-ку-рат-но.
Водитель повез. Быстро и аккуратно.Иностранцев в аэропорт возить — одно удовольствие. Нечасто перепадает такаяхалява промышляющему извозом безработному инженеру. А уж сейчас, под Новый год,да еще под двухтысячный, когда все стараются и справить стол побогаче, иподарки родным сделать получше.
Трое Иных, молчаливо сидящих в машине, кмыслям водителя не прислушивались. Хотя, конечно же, могли. Уже за кольцевойЮха повернулся к товарищам и сказал:
— Неужели мы уезжаем, братья?
Яри и Райво согласно закивали. И впрямь труднобыло поверить, что окончились допросы Ночного Дозора, визиты мрачныхсотрудников Инквизиции, суета ловкого вампира-адвокатишки Дневного Дозора,хорошо известного как среди людей, так и среди Иных.
Вырвались. Они вырвались, отпущены изстрашной, холодной, негостеприимной Москвы. Пусть пока не домой, а в Прагу, гдес недавних времен размещается Европейское бюро Инквизиции. Но — отпущены. Сограничением в правах, с обязанностью регистрироваться по месту приезда, новсе-таки…
— Бедный Оллыкайнен… — вздохнул Райво. — Онтак любил чешское пиво. Он говорил, что это лучшее пиво в мире после «ЛапинКульта». Ему никогда больше не выпить пива…
— Мы выпьем за него кружку пива, — предложилЯри.
— Три кружки, — заключил Юха. — Он былдостойнейший из Братьев Регина.
— А мы? — подумав, спросил Яри.
— Мы тоже достойные, — согласился Юха. — Мывыполнили свой долг.
Почему-то при этих словах все трое опустилиглаза. Маленькая секта Темных Иных, называвших себя Братьями Регина,существовала в Хельсинки почти пятьсот лет. Они были из тех немногих Иных,которые официально не приняли Договор, но поскольку никогда и ни в чем егосерьезно не нарушали, Дозоры смотрели на это сквозь пальцы. Светлые, похоже,были довольны, что два-три десятка Темных занимаются безобидными ритуалами,песнопениями и археологическими изысканиями. Темные, пару раз в столетиепытавшиеся привлечь Братьев Регина к работе в Дневном Дозоре, тоже махнули наних рукой.
До недавнего времени и Юха, и Яри, и Райво, иих погибший товарищ Паси Оллыкайнен относились к своей роли в секте как клюбопытной, в чем-то даже веселой игре. Их деды и прадеды провели всю жизнь врядах секты, их дети тоже будут Братьями Регина… Приемные дети, конечно же.Редко выпадает Иному такое счастье, что его ребенок тоже рождается соспособностями Иного. Это лишь у низших Темных, у вампиров и оборотней обычноедело…
Магам из маленькой финской секты было труднее.Им приходилось рыскать по всему миру, подыскивая детишек-Иных, которых можнобыло усыновить, воспитать, приобщить к великому делу служения Фафниру. Какправило, такие ребятишки находились в странах малоразвитых и экзотических.
Райво, например, был по происхождению изБуркина-Фасо. Маленького, лупоглазого, с кривыми рахитичными ножками и отвислымживотом, выкупили его у нищих родителей за четырнадцать долларов. Вылечили,воспитали, научили финскому языку. Кто бы мог подумать, глядя на красивогостатного чернокожего парня, что его ждала совсем иная судьба?
Яри был найден в трущобах Макао. В свои четырегода он уже замечательно воровал, используя для этого магические способности,на чем его и обнаружили будущие приемные родители. За него даже платить никомуне пришлось. Ростом Яри так и не вышел, но цепкий ум и хорошие задатки к магииочень радовали Братьев Регина.
Ну а Юха был из России. Точнее — откуда-то сюга Украины. С детства отличаясь страстью к бродяжничеству, мальчик в семь летна товарняках и автостопом пересек всю страну, пешком преодолел границу иоднажды постучался в маленький особняк супругов Мустайоки, верных членов секты.Ничем другим, кроме как магическим предопределением, это объяснить было нельзя.
Лишь погибший Оллыкайнен — злая ирония судьбы!— был настоящим финским парнем.
