ЛокабреннаСон – это река, которая протекает через все Девять миров, пересекая даже царства Смерти и Проклятия. Даже проклятые могут видеть сны – на самом деле, это тоже пытка, которой они постоянно подвергаются. Обрести спасение хотя бы на пару секунд, забыть о реальной действительности, уплыть по волнам сна… и тут же тебя вновь разбудят пинком, вернут к бодрствованию, выдернут из благословенного сна, точно рыбу, попавшуюся на крючок…
В каком-то отношении такой сон даже хуже, чем никакого сна. Эти одна-две секунды до очередного пробуждения, когда спасение еще кажется возможным, когда внушаешь себе, что сон – это то, что случилось с тобой в последние несколько дней, или недель, или месяцев…
И тут же реальная действительность обрушивается на тебя. Вот она, правда. Вот что происходит с тобой сейчас. А твой сон – это лишь мимолетное, несбыточное видение. В таком случае, по-моему, вполне простительно нежелание спать и видеть сны. Ты попросту отказываешься глотать колючий шип надежды, который тут же застревает у тебя в глотке, пронзив острием ее заднюю стенку. Впрочем, мне было чуть легче: у меня появилась некая идея, точнее ее зародыш. Нет, это был еще не совсем план, до конкретного плана дело пока не дошло. Но надежда на спасение все же не совсем умерла в моей душе.
Собственно, все было связано с теми словами пророчества:… И схож с зловещим Локи он обличьем. То есть он не Локи, а просто похож на него. То есть возникает слабая надежда, что сам-то Локи находится где-то в другом месте.
Было бы просто замечательно, говорил я себе, если бы я сумел это осуществить. Но как же сделать так, чтобы казалось, будто я здесь, а на самом деле меня здесь не было?
Сон – вот, пожалуй, единственный ответ на этот вопрос. Если бы мне удалось во сне, по реке Сновидений, сбежать отсюда, оставив здесь свое физическое тело, тогда я смог бы вновь обрести свободу. Свободу и возможность вновь воссоединиться с Хаосом. Свободу и возможность находиться как можно дальше от мстительного Одина.
Разумеется, подобный план связан с определенным, и весьма серьезным, риском. Сон – стихия опасная, и силы там властвуют тоже очень опасные и могущественные. Здесь, у своих истоков, река Сновидений может принести человека даже к смерти, закружив его в диком вихре мимолетных образов, способных мгновенно разрушить разум. С другой стороны, все на свете видят сны; и я полагал, что если бы мне удалось установить контакт с душой какого-нибудь подходящего сновидца, тогда я, возможно, сумел бы решить эту, на первый взгляд неосуществимую, задачу нахождения в двух различных местах одновременно.
Да, я понимаю. Мой план был весьма наивен. Но ведь я был доведен до полного отчаяния. Я был готов рискнуть чем угодно – даже собственным душевным здоровьем, даже собственной жизнью, – ради возможности сбежать, избавиться от мук. И я стал тренироваться, заставляя себя видеть вполне определенные сны; отныне я воспринимал сон не как способ убить время и отдохнуть, а с некой, четко поставленной целью. Так упорно, настойчиво приговоренный к смерти преступник скребет пол темницы заостренной чайной ложкой, надеясь, что все же успеет сделать подкоп и сбежать.
