115
Снаружи кирпичный, крытый шифером домик директора школы «Ласточки» кажется пустым.
— Он придет в два часа, чтобы, как обычно, поспать после обеда, — говорит Кассандра.
Но юный кореец уже изучает содержимое большого мусорного бака, который торжественно стоит у входной двери.
— Что с тобой? Сейчас не время в отбросах ковыряться.
— Ты любишь сложные слова. Царевна, вот тебе одно, которое ты точно не знаешь: рудология. Это наука, которая изучает первобытного человека по его отходам.
Лицо Кассандры выражает непонимание.
— Люди могут выдавать себя за кого угодно, но их мусор расскажет о них правду. Поэтому они его прячут в плотно закрытые, непрозрачные пластиковые пакеты. Их отбросы красноречивы. В основном все брезгуют рыться в мусорных баках, но если мы хотим твоего парня прищучить, сначала надо узнать, кто он такой. Будем хитрее.
Ким запускает руку в бак. К счастью, мусорщики его еще не опустошили.
Кассандра присоединяется к осмотру. Никто не обращает на них внимания, считая нормальным то, что бомжи копаются в мусоре.
Ким, словно археолог новейших времен, с торжествующим видом достает из бака разнообразные предметы.
— Так, напитки, уже хорошо. Шесть банок пива и бутылка виски в рабочий день. Да он, похоже, алкоголик, твой директор школы.
Насколько я помню, у него действительно все время плохо пахло изо рта.
— Презервативов нет.
Ким вытаскивает из бака картонную упаковку.
— Он ест замороженные продукты, порции маленькие. Это подтверждает мое первое впечатление: он живет один. Из пищи предпочитает мясо: сосиски, ветчина, свиная ножка.
Кассандра протягивает ему кучу журналов. Ким быстро просматривает их.
— Журналы о лошадиных бегах.
Ким находит смятые, отпечатанные на компьютере листки, которые расправляет и внимательно рассматривает. Чем дольше он их читает, тем больше проясняется его лицо.
— Есть! Мне кажется, я нащупал его слабое место. Бухгалтерия.
Кассандра едва успевает утянуть Кима за дерево. Человек в непромокаемом плаще входит в домик.
— Это он?
Кассандра кивает. Ким достает из кармана перочинный нож с множеством лезвий и поддевает язычок замка. Они входят и закрывают дверь за собой. Неслышно они поднимаются по лестнице на второй этаж и заходят в спальню. Филипп Пападакис лежит на кровати одетый, с закрытыми глазами.
Кассандра подходит к нему.
— Пора вставать, — шепчет она.
На лице Филиппа появляется гримаса отвращения, словно ему снится неприятный сон, потом он поднимает веки и узнает Кассандру. Запах прогорклого пота и гнили, впитавшийся в одежду девушки, заставляет его сморщить нос. Он приподнимается на локте, машинально трет глаза.
— Так-так, пчелка вернулась, — ухмыляется он. — В сопровождении трутня. Ты пришла сказать мне спасибо?
— Я пришла получить информацию.
Филипп Пападакис встает:
— Об античной Кассандре? О том, что такое неблагодарность?
Девушка хватает его за воротник и говорит, глядя ему прямо в глаза:
— О моей тайне, о моем секрете, о моем прошлом. Кто я, Черт побери? Что со мной сделали, почему я стала такой?
Пападакис не отвечает.
— Первая подсказка: мое имя. Вторая подсказка: мои родители. Какая третья?
— Знаешь ли ты историю…
Кассандра еще крепче стискивает его горло:
— Хватит загадок! Я хочу знать, кто я. Почему я ничего не помню о своем прошлом, почему предвижу будущее? Вы ведь знаете! Вы знаете, и вы расскажете!
Филипп Пападакис пытается высвободиться из рук Кассандры. Ким толкает его обратно к кровати.
