Стихи, стихи, вы мне отрада, Вы мне как праздник для души.
М. Жарова После почти трёхлетнего пребывания в Москве Есенин не получил большой популярности и не смог пробиться к массовому читателю. Он уходит со второго курса университета Шанявского, в котором учился полтора года, и покидает Москву. Из Суриковского кружка он выбыл еще раньше — 8 февраля 1915 года.
9 марта 1915 года никому не известный молоденький паренек прибыл в столицу России Петроград (до 1914 года Петербург, с 1914 по 1924 г. Петроград, 1924 г. по 1994 г. — Ленинград, с 1994 г. — Санкт-Петербург). Он был городом его мечты и его надежды. В этом городе у него не было ни пристанища, ни близких друзей, ни влиятельных знакомых, ни достаточных средств, чтобы начать новую жизнь. Но у него была крестьянская смекалка, хозяйственная хватка, глубокая вера в свои творческие возможности и жажда славы. В силу особенностей своей личности он не мог оставаться в тени других литераторов и поставил перед собой четко обозначенную цель: добиться издания сборника своих стихов и стать в первых рядах петербургских поэтов. Цель поставить легко, но она не всегда легко достижима. Ведь в России в то время было немало первоклассных поэтов, и, для того чтобы стать «первым русским поэтом, а не одним из первых», нужно было иметь высокий талант, такую же высокую силу духа и в придачу к ним — незаурядный ум. Есенин верил в свой талант и надеялся на свою безошибочную интуицию.
Прибыв в Петроград, Есенин прямо с вокзала с дорожным чемоданчиком отправляется к известному и популярному в то время поэту Александру Александровичу Блоку (1880–1921) на его квартиру, в которой он жил с женой Любовью Дмитриевной Менделеевой (дочерью знаменитого русского ученого Дмитрия Ивановича Менделеева). Не зная его адреса, он спрашивает о нем у прохожих. По своей наивности он полагал, что его место проживания должен знать каждый житель столицы. Несмотря на популярность Блока, адрес его никто назвать не мог, но все, к кому он обращался, останавливались, давали советы, где можно навести справки, и это удивило Есенина, ведь в Москве от него, скорее всего, отмахнулись бы и пробежали мимо. А здесь была другая культура. Адрес Есенин нашел в одной из книжных лавок, которую Блок часто посещал. Найдя квартиру Блока, Есенин передает ему записку следующего содержания: «Александр Александрович! Хотел бы поговорить с Вами. Дело для меня очень важное. Вы меня не знаете, а может, и встречали в журналах мою фамилию. Хотел бы зайти часа в четыре. С почтением, Сергей Есенин».
Александр Александрович Блок, несколько надменный и знающий себе цену, из-за загруженности текущими делами не всегда имел возможность раскрыть свои объятия для молодых поэтов, которые стремились к общению с ним. Но для Есенина он сделал исключение. Их встреча состоялась в тот же день, о чем Блок записал в своем дневнике: «Приходил ко мне крестьянин Рязанской губернии 19 лет. Стихи свежие, чистые, голосистые». Об этой встрече Есенин позже вспоминал: «Блок принял меня с присущим ему немногословием и сдержанностью».
Блоку достаточно было беглого ознакомления со стихами Есенина, чтобы определить их ценность для русской литературы. Он пишет литератору и книгоиздателю Мурашеву Михаилу Павловичу (1884–1957): «Направляю к Вам талантливого крестьянского поэта-самородка. Вам, как крестьянскому писателю, он будет ближе, и Вы лучше, чем кто-либо, поймете его. Я отобрал 6 стихотворений и направил к Сергею Михайловичу». Эта коротенькая записка решила литературную судьбу Есенина. Его творчеству был дан «старт».
Александр Блок
Блок не поставил под сомнение талант молодого начинающего поэта и первым из русских литераторов открыл ему дорогу в литературное будущее. Через два дня после посещения Блока Есенин 11 марта 1915 года встретился с поэтом Городецким Сергеем Митрофановичем. Он принес стихи, как пишет Городецкий, «завернутые в деревенский платок. С первых же строк мне стало ясно, какая радость пришла в русскую поэзию. Сергей читал стихи, пел рязанские прибаски и страдания. Застенчивая счастливая улыбка не сходила с его лица. Он был очарователен со своим звонким озорным голосом, с барашком вьющихся волос»[33].
