«Он забирает и забирает, и я чувствую, как разваливаюсь на части, и я так голоден, но сила, которую он дает взамен, того стоит. Возможность обойти все законы магии, созданные богами, стоит каждого куска плоти, который он забирает».
Отрывок из дневника анонимного последователя ЧирногаКогда нить Живии оборвалась, в голове Малахии пронеслись тысячи разных воспоминаний. Испуганная девочка с заплаканным лицом свернулась калачиком у него под боком где-то в Соляных пещерах. У нее отняли имя, и, когда они решили его вернуть, оно исчезло. У него все еще было имя, но она не могла найти свое.
«Неужели я навсегда останусь монстром?» – шептала она. «Нет, – говорил он, перевязывая свое разбитое колено и пытаясь решить, какой раной заняться после этого. – Выбери свое собственное имя. Держи его в секрете, и они никогда не смогут его забрать».
Девушка, которая осталась с ним, когда орден счел его бесполезным.
Единственная, кому он доверился, когда решил свергнуть Луцию. Занять трон и навсегда изменить порядки в Соляных пещерах.
Она не пыталась его отговорить. Девушка склонила голову, и ее черные кудри упали на плечо, когда она посмотрела на него своими темно-синими глазами. «На кону стоит твоя голова, а не моя».
Стервятникам нравилось над ними издеваться, потому что в другой жизни их можно было бы принять за брата и сестру. Вот кем Живия была для Малахии. Сестрой.
Что у него осталось? Ничего, ничего и ничего.
Он приземлился среди обломков, на дороге, где упало ее тело, сбив кого-то с ног. Она все еще дышала: неглубоко, болезненно, почти беззвучно.
Ему был знаком привкус силы, которая сочилась из раны на ее спине, и он собирался сжечь этот мир дотла, чтобы уничтожить все реликвии, которые могли сотворить такое с его Стервятниками.
– Жив, – прошептал Малахия, едва сумев отстраниться от нее, чтобы заговорить. Он обхватил ее голову и убрал окровавленные волосы с ее лица.
Услышав его голос, она приоткрыла свои затуманенные глаза.
– Малахия? Черт. Ты немного опоздал.
Он коснулся ее щеки, мокрой от влаги, и не сразу осознал, что это такое. О, это был он. Его слезы. Постепенно он лишался всего самого дорогого, что у него когда-либо было.
Кто-то протянул руку, и Малахия тихо зарычал. Он едва владел собой. Никто не должен был трогать Живию.
И все же маленькая рука с темной кожей и когтями на кончиках пальцев осторожно коснулась кровавого пятна на груди Живии. Нахмурившись, Малахия поднял глаза. Его мир был разрушен и создан заново за один болезненный вдох.
Она умерла. Он это почувствовал.
От крови ее светлые волосы приобрели ржавый оттенок, а по лицу была размазана грязь. Он думал, что больше никогда не увидит эти теплые карие глаза. Должно быть, Чирног играл с его воображением. Все это было лишь миражом, и сейчас он снова проснется в том проклятом лесу. Все это было не по-настоящему.
Дыхание Живии стало еще более тяжелым. Он не мог потерять и ее тоже.
– Малахия, – сказала Надя. – Я не знаю, слышишь ли ты меня. Если это и правда ты. Малахия, как окончательно убить Стервятника?
Он не мог рассказать об этом Наде. Надя была клириком. Врагом.
– Отруби ему голову, – прошептал он так тихо, что она, вероятно, даже не услышала его.
Она издала задумчивый звук, и он почувствовал, как в воздухе вспыхнула магия. Словно огонь в сердце метели. Океан бурлящей, темной воды. Вся эта сила была направлена в одну точку: прямо на открытую рану.
Живия перестала дышать.
– Подожди, – сдавленно сказал он, сжимая ее в объятиях. – Подожди, Жив…
«Отпусти ее, – пронеслось у него в голове. Надя говорила с помощью связи, которая образовалась между ними в тот момент, когда она украла его силу. – Я ничего не обещаю, но…»
Малахия посмотрел на нее. Он не мог найти выход из этого хаоса.
Надежда Лаптева
Малахия был жив. Он уже чуть не разорвал ей горло, но теперь его единственная подруга, скорее всего, была мертва. Его глаза потемнели, и он практически погрузился в хаос. Если он снова набросится на нее, она вряд ли сможет ему противостоять.
Он убил ее богиню. Но она тоже убила бога.
И она не знала, что за чувство разлилось у нее в груди. Ей показалось, что ее сердце вот-вот взорвется от бешеного ритма. Надя не понимала, узнал ли он ее. Помнил ли он свое имя. Если он настолько потерял себя, его уже невозможно было спасти.
Им овладел Чирног. Если у нее и были какие-то сомнения, то они сразу же испарились, стоило ей только посмотреть на Малахию. Бушующий хаос, который он не мог контролировать, и энтропический распад, пожирающий его изнутри. В нем чувствовалась странная, нервная дрожь. Бесконечные глаза и рты, открывающиеся на его коже. Его нижняя губа была разорвана из-за слишком острых зубов.
