1
Накануне Семен Светлицкий по прозвищу Сэм впервые задумался о том, что жизнь – это не сплошной праздник, когда ты гарцуешь на всевозможных тусовках, беззаботный, как мальчуган, оседлавший палочку: хип-хоп, хип-хоп! Нет, все гораздо сложнее. Помимо кокаина, экстази, чипсов и жвачки в мире, оказывается, существует такая хреновина, как взрывчатка, и однажды благодаря ей твою сестрицу Раису разносят в клочья вместе с ее драндулетом. Вот тут-то для тебя и начинается настоящая взрослая жизнь, ну бы ее на фиг.
– Сёмочка… Как же так, а? Что же нам теперь делать, Сёмочка? Как жить дальше?
Это предок ноет. Из спальни. Лицом желт, хоть самого в гроб клади. Поэтому в спальню заглядывать неохота.
– Поспи, папа, – просит Сэм, повышая голос почти до крика. – Тебе нужен покой.
– Какой покой, сынок? – подключается мамахен. Она постоянно бродит из комнаты в комнату, бесшумная, как привидение, и постоянно пугает Сэма до икоты. А когда подает голос, он напоминает звучание расстроенной виолончели. – Нашей Раечки, нашей крови-и-инушки нет больше с нами… Ты бы покушал что-нибудь, сынок. Хочешь оладушков?
– Нет, – решительно мотает головой Сэм. – Лучше иди к отцу, мама. Ты же видишь, как его подкосило.
– Я так боюсь за него. Ему ведь скоро шестьдесят, а это не шутка.
– Сё-о-мочка, – доносится из спальни, – сыно-о-ок… Ох, сил моих нет… Ох, нет больше моей мóчи…
Рехнуться можно, честное слово!
Полуобняв мамахен за плечи, Сэм ведет ее в спальню, приговаривая:
– Ты тоже ложись. Я обо всем позабочусь, все устрою. А вы отдыхайте и не… Короче, ни о чем не думайте.
– Гроб красный заказал, сынок? – беспокоится мамахен.
– Красный, красный. Вернее, черный. Так, садись на кроватку, мама. Теперь ложись… Ножки протяни…
– Скоро мы с твоей матерью действительно протянем ноги, – пускает слезу отец. – Как дома пусто… Больно как!..
– Спите, спите, – кивает Сэм, спеша выбраться из угнетающей его спальни.
Его ноздри брезгливо сужены.
Все эти дни от занемогших родителей за версту разит мочой и сердечными каплями, а в похоронных конторах вообще духан стоит такой, словно эти гады свои венки с могилы на могилу передают, по эстафете. Ну а в морге и того похлеще – не попудри Сэм нос перед походом, он бы там вмиг коньки откинул, с Райкой за компанию. То, что от нее осталось, называлось фрагментами тела. Век бы не видеть их, этих фрагментов!
Ох, и подкинула же ты всем проблем, сеструха! Стервой жила, стервой и померла.
Хуже всего подействовало на Сэма общение с ментами. Те, которых в сериалах показывают, сущие ангелы в сравнении с настоящими. Эти, реальные, песен не поют, не балагурят по любому поводу и без повода, задержанных по плечу дружески не треплют. От них исходит ощущение угрозы и силы вмеремешку со слабым запашком вчерашнего перегара.
Они усаживают тебя на колченогий стул, собираются вокруг, закуривают все разом и начинают задавать тебе всякие дурацкие вопросы, заранее не веря ни единому твоему слову. А когда ты, получив подзатыльник, обещаешь пожаловаться на произвол и требуешь адвоката, тебя по-скоренькому обыскивают и, держа перед твоим носом изъятый у тебя пакетик с белым порошком, предлагают не валять ваньку, а давать те показания, которые от тебя требуются. Иначе они расколят тебя по самую жопу по статье за хранение и распространение наркотических средств. И, если ты не хочешь заделаться самым знаменитым наркобароном города, тебе приходится в корне менять линию поведения. Оказывается, что ты всю жизнь только и мечтал о том, чтобы излить душу гражданину следователю. Выясняется также, что ты невероятно говорлив и общителен без всяких стимуляторов. Так языком молотишь, что любой чтец рэпа позавидует. По-существу-заданных-мне-вопросов-больше– ничего-сообщить-не-имею…
