С.-Петербург. 18 февраля 1854 г.[257]Два письма твои от 6 (18) и 8 (20) февраля я получил, любезный Горчаков. Дело под Журжей было точно прекрасное и, надеюсь, на время отняло способы к переправе турок и даст там более покоя в центре. Ожидаю с нетерпением, что ты решил у Браилова и где окончательно будет переправа; ежели Бог нас благословит успехом, оно будет очень важно, дав нам стать твердой ногой на правом берегу Дуная, до прихода англичан и французов.
Оно делается тем важнее еще, что я не ожидаю покуда разрыва с Австрией, но положение дальнейших наших добрых сношений не без опасений; потому, что бы с сей стороны ни произошло, имея переправу в наших руках и владея твердо нижним Дунаем, мы смелее ожидать можем, что враги наши затеят.
Сообщаю тебе все сведения, по мере получения, о замыслах англичан и французов. Положение наше не легкое, но, возложив всю надежду на милость Божию, на общий славный дух России и на храбрость и верность наших героев, я спокойно ожидаю, что Бог нам дарует, и не унываю.
Для усиления войск пограничных посылаю теперь же гренадерский корпус в Варшаву. Поручая главное начальство всех войск, действующих на западной границе, князю Варшавскому, оставляю тебя при твоем начальстве и посылаю Ридигера в Варшаву; здесь же остаюсь покуда сам, с частью гвардии, ждать английского посещения в Кронштадте; надеюсь, что угостим по-русски.
Любопытно знать, что привез Фонтон… Восстание в Греции серьезно, будет ли успех действия, не угадаю; боюсь, что рано начали и особенно ежели нет готового сочувствия в сербах…
Каково здоровье войск? Береги сколько можешь. Есть ли и сколько побегов и где?
Комплектование к тебе пошлю; вели их беречь дорогой и, елико можно, хорошо кормить.
Всем нашим поклонись. Обнимаю. Бог с тобой.
Твой искренно доброжелательный
НиколайС.-Петербург. 24 февраля 1854 г.[258]Вчера вечером получил я письмо твое из Браилова, любезный Горчаков; вполне полагаюсь на тебя, что все будет сделано тобой, чтоб переправу исполнить наилучшим образом. При теперешних весьма неблагоприятных обстоятельствах, ежели Бог благословит успехом наше предприятие, это будет уже весьма важный шаг; и князь Иван Федорович [Паскевич] и я, мы совершенно согласны, что тебе покуда к Силистрии не должно идти.
Наперед надо, чтобы двуличность Австрии прояснилась, равномерно – чтоб открылось, куда будут направлены действия англичан и французов. Слухи разны, но наиболее упоминается об намерении сделать высадку у Сухум-Кале, близ Анапы, и в Крыму, в тыл Севастополя, – все это возможно; но ежели все это делать будут разом, то они нигде сильны не будут.
Говорят, что будто и на устье Днестра, и в Одессу есть намерение; против того князь Варшавский дал Сакену свое наставление, и 16-я дивизия прибудет к сей стороне для большего обеспечения тыла. Что-то Фонтон тебе привез про Сербию? Восстание греков, боюсь, что рано началось; покуда еще успех не велик, что дальше будет? Быть может, что оттянет часть англичан и французов туда.
Как здоровье войск? Поклонись всем нашим. Обнимаю душевно.
НиколайС.-Петербург. 8 марта 1854 г.[259]Вчера ночью я получил твое письмо, любезный Горчаков, от 27 февраля.
С нетерпением ожидать буду, было ли благословение Божие нашему предприятию через Дунай. Почти с каждым днем положение дел делается для нас грознее, чрез неслыханную благодарность императора Австрийского; оно дошло до того, что вынудило меня начертать новый обзор или план действий, соответственный теперешнему положению[260].
Князь Иван Федорович его одобрил и тебе сообщит; это, повторяю, не предписание Гофкригсрата, но обзор необходимый положения нашего и того, что мы в таких обстоятельствах предпринимать можем и как полагаем к оному приступить, не стесняя тебя в нужных детальных отступлениях, лишь бы общее направление действий было согласно с оным и в связи потому со всеми другими мерами, которые на всех других угрожаемых пунктах предпринимаются.
