"Многие академики скептически относятся к научным исследованиям акад. Лысенко; винят его в том, что генетика, успешно развивающаяся в других странах, задавлена в СССР; в том, что академия сельскохозяйственных наук развалена, превращена в вотчину ее президента и перестала быть работающим научным коллективом; обвиняют в некорректном отношении к уважаемым советским ученым, в нетактичном поведении при приеме иностранных гостей во время юбилейной сессии… На прошлых выборах президиума (в 1942 г. — В. С.) акад. Лысенко, несмотря на поддержку его кандидатуры директивными органами, получил при тайном голосовании лишь 36 голосов из 60, меньше, чем кто-либо другой" (7).
Симптоматичными оказались результаты выборов в АН СССР в 1946 году. В члены-корреспонденты был выдвинут Н. П. Дубинин. От Лысенко последовал истеричный протест, направленный 3 декабря 1946 года в ЦК ВКП(б) А. А. Жданову. Лысенко пригрозил, что выйдет из состава членов АН СССР, если генетик попадет в академию (8). Но Жданов не стал вмешиваться, Дубинина избрали, и пришлось Лысенко о своей угрозе "забыть".
Столь же показательным было присуждение Сталинских премий в 1946 году специалистам, известным открыто негативным отношением к Лысенко — директору Тимирязевской Академии академику АН СССР Василию Сергеевичу Немчинову за труд "Сельскохозяйственная статистика" и профессору этой академии (в будущем почетному академику ВАСХНИЛ) Виталию Ивановичу Эдельштейну за учебник "Овощеводство" (9).
Была еще одна причина для роста недоверия к Лысенко. Перед войной средства массовой информации постоянно восславляли не только самого Трофима Денисовича, но и его семью — отца, братьев. Многие помнили письмо его родителей Сталину, опубликованное в "Правде" после награждения их сына Трофима в 1935 году первым орденом Ленина, в котором они благодарили Сталина и заявили, что "жить стало лучше, жить стало веселей". Были в письме такие строки:
"Закончив институты, младшие работают сейчас инженерами: один — на Уральской шахте, другой — в Харьковском научном институте, а старший сын — академик. Есть ли еще такая страна в мире, где сын бедного крестьянина стал бы академиком? Нет!" (10).
Младший брат Трофима Павел, металлург по специальности, жил в Харькове, был заносчив и хвастлив, и многие знали, что с теми, кто был ему не симпатичен, он расправлялся самым простым способом — писал на них "куда надо" доносы, после чего люди исчезали (11). Он не стал эвакуироваться, когда фашистские войска подошли к Харькову, затаился и вынырнул только после того, как фашисты захватили город, открыто перейдя на службу к ним. После войны он так и исчез из СССР, жил до 1949 года в Западной Германии, потом оказался в США, выступал со статьями и в радиопрограммах "Радио Свобода" против СССР, а 12 апреля 1956 года ему, его жене и двоим сыновьям утвердили американское гражданство (12). Можно себе представить то щекотливое положение, в какое поставил Президента ВАСХНИЛ его брат.
И тем не менее Сталин еще продолжал ценить Лысенко, за ним сохранялись высокие посты (его, например, в очередной раз избрали заместителем председателя Совета Союза Верховного Совета СССР (13), и по этому поводу в "Правде" появилась, как в прежние времена, фотография, на которой Лысенко был изображен восседающим в президиуме в Кремле рядом со Сталиным (14). Но министр земледелия СССР Бенедиктов в статье, опубликованной в те же дни, не сказал ни слова о Лысенко или мичуринцах (15).
28 ноября 1946 года на заседании Секретариата ЦК ВКП(б) рассматривали вопрос "О Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина". Основанием для включения вопроса в повестку дня Секретариата ЦК послужило письмо трех министров — земледелия СССР И. А. Бенедиктова, технических культур СССР Н. А. Скворцова и животноводства СССР А. И. Козлова. Все трое с молодых лет были приближены Сталиным к себе и назначены на высокие посты в государстве. Такая ставка на молодых стала определяющей в кадровой политике Сталина. Устранив наркомов ленинского призыва и чаще всего физически истребив их, он, начиная с предвоеных лет начал выдвигать молодежь, полагая, что эти люди не будут смотреть на него свысока как на недоучку, и будут не просто послушными, но и более оперативными и неамбициозными. Так, Бенедиктов после окончания в 1927 году экономического факультета Тимирязевской сельскохозяйственной академии в Москве занял ключевые позиции в управлении сельским хозяйством страны, а в возрасте 35 лет стал наркомом. Скворцов с 1918 года работал в правоохранительных органах, затем был на партийной работе, в 1930 году поступил в Московский плановый институт, закончил его в 1934 году, но уже с 1933 года служил на ответственных постах в аппарате ЦК большевистской партии, с 1938 по 1945 год был первым секретарем ЦК большевистской партии Казахстана, а с 1945 года был назначен сначала наркомом союзного правительства (ему было 46 лет), потом министром. А. И. Козлов окончил в 1932 году Ленинградский институт молочного животноводства, с 1938 года (в возрасте 27 лет) занял пост начальника главка наркомата совхозов, заместителя наркома, потом заместителя заведующего сельхозотделом ЦК партии, а в 1946 году министра (с 1948 по 1953 год заведовал сельхозотделом ЦК). Эти крупные советские начальники, назначенные Сталиным министрами, хорошо знали отношение Сталина к Лысенко и поэтому не случайно решили подыграть вождю, почему и обратились к партийному начальству страны с предложением укрепить позиции Лысенко в ВАСХНИЛ. Для этого, считали они, нужно разрешить избрать новых членов академии, но таким образом, чтобы пополнение пришло из числа сторонников Лысенко, а не его противников.
Однако обсуждение прошло не столь гладко, как того хотелось авторам письма. Секретарь ЦК А. А. Жданов выступил с инициативой обдумать вопрос о том, не следует ли заменить Лысенко на посту президента ВАСХНИЛ (16). Поэтому вместо немедленного принятия решения партийный орган с позволения (или указания!) Сталина назначил комиссию из сотрудников аппарата ЦК"…в составе тт. Боркова (созыв), Суворова и Сороко…[которым предписывалось] изучить этот вопрос и результаты доложить Секретариату ЦК ВКП(б) к 15 декабря с. г.". Однако в назначенный срок вопрос обсужден не был. Кто-то ставил препоны на пути принятия решений, комиссия долго тянула с подготовкой доклада для Секретариата ЦК: она завершила свою работу лишь в начале апреля 1947 года (17).
