«
В грозы, в бури, /
В житейскую стынь, При тяжёлых утратах, /
И когда тебе грустно, Казаться улыбчивым и простым – Самое высшее в мире искусство».
Писатель и драматург Всеволод Иванов:
«С. Есенин не казался мне мрачным, обречённым. Это был человек, который пел грустные песни, но словно не его сочинения…
Рапповцы считали себя вправе распоряжаться не только мыслями Есенина, но и чувствами его, – он смеялся над ними, и ему была приятна мысль вести их за собой магией стиха:
– А я их поймал!
– В чём?
– Это они – хулиганы и бандиты в душе, а не я. Оттого-то и стихи им мои нравятся.
– Но ведь ты хулиганишь?
– Как раз ровно настолько, чтобы они считали, что я пишу про себя, а не про них. Они думают, что смогут меня учить и мной руководить, а сами-то с собой справятся, как ты думаешь? Я спрашиваю тебя об этом с тревогой, так как боюсь, что они совесть сожгут; она и моя!»
Когда же речь заходила о рекламе, в которой прославился тогда Маяковский, то Есенин (по словам того же Всеволода Иванова)…
«Беззаботно и весело… спрашивал:
– Реклама? Реклама, чтоб продавать? Меня и без того покупают. Я пишу для того, чтобы людям веселей жилось, поэтому я хочу обратить на себя внимание. Им полезней читать меня, чем Маяковского».
Работа в архиве
Сфабрикованное Секретным отделом ОГПУ дело № 28980, касавшееся «Ордена русских фашистов», наглядно показало гепеушникам, как можно, состряпав какое-нибудь дельце, получить награды и поощрения.
Бывший товарищ (заместитель) царского министра внутренних дел Владимир Джунковский тоже, надо полагать, поведал Феликсу Дзержинскому о том, как добывал награды глава московского охранного отделения фон Коттен, придумывая и организовывая «группы террористов» и их отчаянные по смелости «акции». В качестве примера Джунковский мог привести побег политкаторжанок из Новинской тюрьмы.
Агранов наверняка пересказал эту историю Брикам и Маяковскому. Владимир Владимирович, радостно встрепенувшись, тут же заявил, что он как раз по этому делу сидел более пяти месяцев в Бутырке и чуть было не угодил на три года в Нарымский край, в ссылку.
– Эту историю надо как следует изучить! – мог сказать Яков Саулович. – В ней есть чему поучиться!
