Величие человека — в его независимости от людей.
Арабская пословица Историки до сих пор спорят о том, причастно ли британское правительство к дворцовому перевороту. Встреча Дэннисона с Тариком — лишь косвенное доказательство этому. Но, в любом случае, смена власти в Маскате была бы невозможна без ведома Лондона — равно как и без инициативы Кабуса.
Кабус — единственный сын Саида — родился 18 ноября 1940 года в Салале. Выпускник Сандхерста, он в 1961–1963 годах служил в 26-м Камеронском пехотном полку британской армии, который стоял в ФРГ. Там принц окончил курсы начальников штабов. Затем он вернулся в Великобританию, где прошел спецкурс по муниципальному праву. После увольнения из армии юноша совершил кругосветное путешествие и приехал на родину в 1964 году. Саид, боявшийся заговоров, посадил наследника под домашний арест. В официальной биографии Кабуса говорится, что в этот период он изучал ислам и историю Омана.
Летом 1970 года Кабусу было 29 лет. Он жил в султанском дворце в Салале и регулярно принимал английских военных и дипломатов. Однажды принц поделился сомнениями относительно административных способностей отца с офицером британской разведки Тимом Лэндоном. Молодые люди подружились еще в Сандхерсте, и по окончании академии Лэндон был прикомандирован к своему царственному другу.
Когда Лэндон узнал о намерении Кабуса низложить правителя, заговор стал обрастать ключевыми фигурами. Среди них были Тедди Тернилл (командир военных отрядов, дислоцированных в пустыне) и шейх Барак ибн Хамуд аль-Гафири (сын наместника Дофара). Другой шейх — Саид Салим аль-Вухайби — отвечал за организацию оманских солдат. Незадолго до «часа икс» он нанял 11 рядовых Северного пограничного полка. Султанская свита знала о готовящемся мятеже — но, в лучших восточных традициях, не предупредила повелителя.
Днем 23 июля заговорщики приехали во дворец. У ворот их встретил шейх Барак. Рабы, охранявшие резиденцию, пропустили визитеров. Монарх, почуяв неладное, заперся в башне — но солдаты выломали дверь. Тогда Саид принялся отстреливаться из личного пистолета и ранил Барака, а при перезарядке оружия — себя самого. Получив пулю в ногу, он сдался Терниллу и подписал акт отречения от престола.
Оманцы узнали о перевороте только через три дня, когда новый султан Кабус бен Саид объявил, что его отец покидает страну. Опального монарха отправили самолетом в Лондон. Он поселился в фешенебельном отеле «The Dorchester» и умер 19 октября 1972 года. Саида погребли в графстве Суррей. Спустя несколько лет останки перезахоронили на Королевском кладбище Маската.
Между тем Кабус учредил Временный совет, куда вошли его приближенные. Султан намеревался править всем Оманом — без деструктивного разделения страны на прибрежную и внутренную часть. 9 августа 1970 года он впервые вышел в радиоэфир — и объявил, что государство, с 1955 года известное как Султанат Маскат и Оман, переименовано в Султанат Оман. Тарик бен Таймур — дядя монарха — занял премьерское кресло и приступил к формированию централизованных органов власти, в первую очередь — министерств образования, здравоохранения, внутренних дел и юстиции. Сам Кабус — подобно иорданскому королю Хусейну — объехал свои владения, познакомился с подданными и принял клятвы верности от местных вождей.
Оманское руководство действовало одновременно в нескольких направлениях. Во-первых, оно добивалось международного признания и налаживало дипломатические связи с соседями. Во-вторых, Кабус развернул настоящую «битву за умы и сердца», дабы заручиться доверием народа. Все это изменило ход конфликта в Дофаре, который представлен в британской военной литературе как пример «образцовой борьбы с повстанцами». Многие дофарцы отказались от поддержки бунтовщиков. Однако причиной тому — не только английский спецназ, но и политика Маската. Новые социальные меры — например, рытье колодцев и строительство поликлиник — улучшали жизнь простых людей (вернее, тех, чьи шейхи примкнули к султану). Вооруженные отряды сепаратистов громили иранцы и иорданцы. Вмешательство Тегерана и Аммана свидетельствовало о том, что Оман преуспел в поиске союзников. Вообще султанат признали все арабские страны, кроме Ирака и Южного Йемена (НДРЙ)[113]. «Оманский вопрос» исчез из международной повестки. Это автоматически сузило круг государств, которые могли бы поддерживать НФООАЗ и сторонников имамата.
