16.
Зина очень удивилась.
- На хрена тебе машина? - спросила она. - Хочешь к храму божьему в роскошном экипаже подкатить? Они этого не оценят, ты уж поверь.
- Я не хочу покупать роскошный экипаж, - сказал я, - вполне хватит старенькой четверки.
- Две тысячи за глаза хватит.
- Естественно.
- Держи. Хотя мог бы и сам достать.
- Не уверен, что это хорошо скажется на моем просветлении.
Зина раздраженно хлопнула себя по лбу.
- Дура! Извини, Сергей, я жуткая дура, я совсем забыла. Конечно, тебе нельзя грешить! Держи еще две тысячи, они тебе пригодятся.
- Спасибо. Как дела с квартирой?
- Нормально. Таджики вовсю трудятся, евроремонт обещают закончить к новому году, тогда можно будет мебель закупать. Глядишь, числу к двадцатому и переедем.
- Будем надеяться.
17.
Вечером того же дня у меня состоялся своеобразный разговор с мамой. Мама подсела ко мне, когда я пил чай на кухне.
- Как дела, сынок? - спросила она. - Что-то ты дома почти не появляешься, Зина, что, перестала тебя волшебству учить?
- Нет, - удивился я, - с чего ты взяла?
- Ты все время пропадаешь где-то, и вы с Зиной уходите из дома по отдельности и возвращаетесь тоже по отдельности.
- Это… гм… практические занятия.
- Ты уже заканчиваешь обучение?
- Оно никогда не закончится.
- Почему? Она тебя плохо учит?
- Нет, дело не в этом. Обучение нельзя закончить, ведь нельзя стать самым сильным, каким бы сильным ты бы ни был, всегда можно стать еще сильнее.
- Так что, она вечно тебя учить будет?
- Нет, это вряд ли. Через какое-то время мы станем почти равными.
- Это скоро будет?
- Не знаю. А что?
- Так, ничего.
- Не темни, мама! Что ты имеешь ввиду?
- Ну… эта твоя Зина, она, конечно, волшебница, но какая-то она некрасивая. Тощая, старая, я, конечно, понимаю, что с лица воду не пить, но, когда она будет тебе не нужна…
- Ты подберешь какую-нибудь девочку получше, например… точно! Племянницу тети Маши, правильно?
- Ты что… мысли читаешь?
- Я только учусь.
- Учись, сынок. В жизни пригодится.
18.
Помолившись, я отвернулся от иконостаса и уперся взглядом в отца Спиридона. Он стоял шагах в четырех, он неотрывно смотрел на меня и в глазах его было удивление, граничащее с ужасом. Встретив мой взгляд, он дернулся, как от удара, и отступил на шаг.
- Что случилось? - спросил я. - У тебя такой взгляд…
- Ничего, - быстро ответил Спиридон, - просто ты похож на одного человека. Нет, это только внешнее сходство, иначе… нет, неважно.
- Да что случилось? - повторил я. - На тебе лица нет! У тебя какая-то проблема? Пойдем, попьем чаю, обсудим проблему, я помогу ее решить. Помогать ближнему - святой долг христианина, правильно?
Спиридон раздраженно помотал головой, что-то прошептал и неожиданно перекрестился.
- Хорошо, - сказал он, - пойдем.
Первым, что бросилось мне в глаза в церковной каптерке, была лежащая на столе газета. "Вампиры ограбили супермаркет", гласил заголовок. Ниже красовалась фотография, с которой скалил зубы вполне узнаваемый я.
Спиридон дернулся к столу, но тут же остановился и посмотрел на меня. Мы встретились взглядом и слова стали излишними. Он все понял.
- Но как же… - прошептал Спиридон, - святая церковь… это правда…
- Да, это правда, - сказал я, - я действительно вампир. Клыки показать?
- Не надо! - резко крикнул Спиридон и перекрестил меня отчаянным жестом.
Ничего не случилось. Я не провалился сквозь землю, не растворился в воздухе и не рассыпался горсткой праха, меня не уволокли черти и не растерзали ангелы.
- Но как… - удивился Спиридон.
- А вот так, - сказал я, - слухи о том, что вампиры боятся христианской символики, сильно преувеличены.
- Ты правда вампир?
- Правда. Я ведь уже говорил. А что тебя удивляет? Я же говорю, вампиры не боятся христианской символики.