16
Многие думают, что наш путь начался в Хленниуме, городе чудес. Они забыли, что я не был королем, когда приступил к поискам. Да, не был.
Думаю, людям не мешало бы вспомнить, что все началось не с императоров, жрецов, пророков или генералов. Началось не в Хленниуме и не в Корделе, пришло не от великих народов Востока и не из огненной империи Запада.
Все началось в маленьком невзрачном городке, название которого ничего вам не скажет. Все началось с юного сына кузнеца, не примечательного ничем… кроме своей способности притягивать неприятности.
Все началось с меня.
Когда Вин проснулась, у нее болело все тело… значит, Рин опять ее поколотил. Что же она натворила? Может, была слишком приветлива с кем-то из воровской шайки? Или ляпнула какую-то глупость, разгневав главаря? Ей следовало держаться тихо, тихо и незаметно, подальше от остальных, и не привлекать к себе внимания. Иначе Рин побьет ее. Она должна учиться, говорил он. Она Должна учиться…
Но боль была сильнее, чем от обычных побоев. Вин и вспомнить не могла, когда ей в последний раз приходилось так скверно.
Она осторожно кашлянула, открывая глаза. Она лежала на очень удобной кровати, а в кресле неподалеку сидел долговязый подросток.
«Лестиборнес, — вспомнила Вин. — Его зовут Лестиборнес. Я в лавке Клабса».
Лестиборнес вскочил.
— Ты очнулась!
Вин попыталась заговорить, но только закашлялась, и юноша поспешно подал ей воды. Вин сделала несколько глотков, скривившись от боли в животе. Вообще-то она чувствовала себя так, словно ее молотили дубинками по всему телу.
— Лестиборнес, — прохрипела она наконец.
— Точно, это я, — согласился подросток. — Только теперь Кельсер велел звать меня по-другому, я нынче Призрак.
— Призрак? — переспросила Вин. — Да, тебе это подходит. Ты тощий. Я долго спала?
— Две недели, — с готовностью ответил юноша. — Погоди-ка.
Он, забавно задирая колени, выбежал из комнаты, и Вин услышала, как он зовет кого-то.
«Две недели?»
Она отпила из чашки, пытаясь привести в порядок воспоминания. В комнату просачивались лучи красноватого полуденного солнца. Вин поставила чашку на столик и провела руками по телу. Она сразу обнаружила широкую повязку.
«Ну да, меня пырнул инквизитор, — вспомнила она. — Я должна была умереть».
Вин оглядела себя. Та сторона тела, которой она ударилась о крышу при падении, представляла собой сплошной синяк, уже слегка выцветший. Кроме него нашлись еще десятки ушибов и кровоподтеков. Вин чувствовала себя ужасно.
— Вин! — воскликнул Доксон, входя в спальню. — Ты пришла в себя!
— Я бы так не сказала, — со стоном ответила Вин, натягивая одеяло и откидываясь на подушку.
Доксон хмыкнул, подошел ближе и сел на стул Лестиборнеса.
— Что ты помнишь?
— Почти все, — сказала Вин. — Мы прорвались во дворец, но там оказались инквизиторы. Они напали на нас, и Кельсер сражался… — Вин умолкла и посмотрела на Доксона. — А Кельсер… он…
— В порядке, — ответил Доксон. — Отделался куда легче, чем ты. Он хорошо знает дворец, мы ведь три года назад составили подробный план, и он…
Вин нахмурилась, когда Доксон вдруг умолк.
— Знаешь, он сказал, что инквизиторы, похоже, не очень-то стремились убить его. С ним сцепился только один, а двое погнались за тобой.
«Почему? — недоуменно подумала Вин. — Может, они решили сперва уничтожить более слабого противника? Или нет?»
Она сосредоточилась, вспоминая события той ночи.
