ГЛАВА 9
Королева Игрейна, устроившись у окна, дочитывала последние листы в стопке, порою спрашивая у меня, что значит то или иное саксонское слово, но более не говоря ничего. Она торопливо проглядела рассказ о битве и с отвращением швырнула пергаменты на пол.
— А с Эллой-то что случилось? — возмущенно вопросила она. — И с Ланселотом?
— Об их судьбе я еще поведаю, госпожа, — заверил я. Культей левой руки я прижимал перо к столу и затачивал его ножом. Ошметки я сдул на пол. — Всему свое время.
— Всему свое время! — фыркнула она. — Нельзя оставлять историю незаконченной, Дерфель!
— Я ее закончу, — пообещал я.
— Закончить надо прямо здесь и сейчас, — настаивала моя королева. — В этом весь смысл историй; иначе что с них толку? В жизни четких и ясных финалов не бывает — значит, они должны быть в историях.
Игрейна заметно раздалась: срок ее на подходе. Я стану молиться за нее, и молитвы мои ей понадобятся: ведь столько женщин умирают родами! Коровы этой беды не знают, равно как и кошки, и псицы, и свиньи, и овцы, и лисы, и прочая живность, — знает лишь род человеческий. Сэнсам говорит, это все потому, что Ева сорвала яблоко в Эдеме и осквернила наш рай. Женщины, учит святой, это наказание Господне мужчинам, а дети — кара для женщин.
— Так что сталось с Эллой? — сурово вопросила Игрейна, когда я так ничего и не ответил.
— Его убили, — отозвался я, — убили ударом копья. Копье пришлось вот сюда. — Я похлопал по ребрам чуть выше сердца. На самом-то деле эта история куда длиннее, да только я не собирался пересказывать ее прямо сейчас, ибо мало мне радости вспоминать про смерть отца. Хотя, наверное, написать о ней и впрямь надо, иначе повесть будет не полна. Артур оставил своих людей грабить Кердиков лагерь, а сам поскакал назад — убедиться, покончили ли Тевдриковы христиане с армией Эллы. Обнаружилось, что немногие уцелевшие из числа этих загнанных в ловушку саксов — разбитые, истекающие кровью, умирающие — все еще держатся. Сам Элла был ранен и уже щита не мог удержать, но сдаваться не собирался. Напротив, окруженный дружиной и последними копейщиками, он поджидал солдат Тевдрика — пусть приходят и убивают.
Гвентцы нападать не спешили. Загнанный в угол враг опасен, а уж в щитовом строю, как Элла и его люди, опасен вдвойне. Слишком много копейщиков Гвента уже погибли, и в их числе славный старый Агрикола; те, что остались в живых, отнюдь не жаждали нарваться на саксонские щиты еще раз. Артур их и не принуждал; более того, он переговорил с Эллой, и когда сдаться Элла отказался, Артур позвал меня. Подойдя ближе, я подумал было, что Артур сменил белый плащ на темно-красный, но плащ был тот же, просто ткань насквозь пропиталась кровью. Артур прижал меня к груди в знак приветствия и так, обнимая рукою за плечи, вывел на свободное пространство между двумя щитовыми стенами. Помню, валялся там умирающий конь, а еще — трупы, и брошенные щиты, и покореженные мечи и копья.
— Твой отец не желает сложить оружие, — промолвил Артур, — но думаю, тебя он послушает. Скажи ему, пусть сдается в плен — жить он будет в почете и дни свои проведет в холе. Обещаю сохранить жизнь его людям. Все, что от него требуется, — это отдать мне свой меч. — Артур окинул взглядом жалкую горстку обессиленных, обреченных саксов. Они молчали. На их месте мы бы пели, но эти копейщики ждали смерти в гробовом молчании. — Скажи им, Дерфель, на сегодня довольно кровопролития, — велел Артур.
Я отстегнул Хьюэлбейн, положил клинок наземь рядом со щитом и копьем и подошел к отцу. Выглядел Элла усталым, надломленным и измученным, но бодро заковылял мне навстречу, высоко вскинув голову. Щита при нем не было; в изувеченной правой руке он сжимал меч.
— Вот так и думал, что за тобой пошлют, — проворчал он. Меч его иззубрился и затупился, на лезвии засохла кровь. Я начал было пересказывать Артурово предложение; Элла резко отмахнулся клинком. — Да знаю я, чего он от меня хочет, — перебил он, — меча моего он хочет, вот чего, но я Элла, бретвальда Британии, и меча я не уступлю.
— Отец, — начал я снова.
— Изволь звать меня королем! — рыкнул он.
Я улыбнулся его непокорству и склонил голову.
— О король, мы предлагаем твоим людям жизнь, и мы… Элла снова оборвал меня на полуслове.
