Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 96
Капитан поначалу косился на Новицкого подозрительно, но, увидев его посадку, обнаружив, что штатский свистящим мимо пулям не кланяется, сделался разговорчивей:
— Командующий рассчитывал подняться на Аскорай — так называют местные этот хребет, и с него уже атаковать Парас-аул. Но они нас предупредили. Видите, весь склон до гребня усеян лезгинами. Считаем, тысяч пятнадцать. У нас же раза в три меньше. Подождем утра, может быть, обнаружится что-то.
Сергей вынул подзорную трубу и, не сходя на землю, нацелил ее на гору и повел вверх от подошвы до гребня. Безлесный склон был весь исчеркан линиями завалов, выставленными в шахматном порядке.
Огромные суковатые стволы притащили, видимо, из соседнего леса, стоявшего густой щетиной на отроге горы, примыкавшей с левого фланга. За мощными брустверами, поднимавшимися почти в рост человека, стояли рядами, клубились толпами пешие защитники устроенной наспех крепости. Кто опирался на ружье, кто грозил оружием русским. Выше по склону, у самого перегиба, по относительно ровной плоскости гарцевали десятки и сотни всадников.
Новицкий тронул лошадь коленями и проехал вперед. Капитан держался рядом. Пуля ударила в полутора саженях о камень и взвизгнула в сторону. Сергей подкрутил трубу, чтобы разглядеть группу на самом гребне.
— Говорят, будто бы сам Султан-Ахмет-хан пожаловал. Аманатов выдать наотрез отказался, но понял, что играть с нами более не нужно.
Труба плясала в руках, и Сергей никак не мог навести ее на значок[41], смутно видимый за водяной взвесью, повисшей в пепельном воздухе. Прилетела еще одна пуля, чвякнула в грязь под копытами лошади, и та прянула вбок, так что Новицкий еле удержался в седле.
— Это же по вам целят, — спокойно рассудил капитан, отъехав между тем в сторону. — Не иначе как завелся у вас на той стороне кровник.
— Не знаю, кому я мог помешать, — отозвался Сергей, складывая трубу. — Я и с этой стороны мало кому известен, а уж с той и подавно.
— Насчет дела Швецова прослышали многие. Так что…
В этот момент рявкнула батарея, и Новицкий не расслышал мнение капитана. Когда дым рассеялся, он увидел, что офицер едет прочь, направляясь к показавшейся среди пехоты группе конных, среди которых башней высилась мощная фигура Ермолова. Снова просвистели пули, пущенные роем, и кто-то из конвойных схватился за шею и припал к гриве.
— Довольно! — крикнул Ермолов. — Ждем утра. Цепи отвести на выстрел, секреты удвоить. Остальным ужинать, отдыхать…
IV
Пока Сергей разглядывал горцев, Атарщиков отыскал пригорок посуше, развел костер, повесил чайник на палку, воткнув ее заостренным концом в землю. Кинжалом вырубил стволик, заклинил его на высоте пояса в соседнем кустарнике, положил на него еще несколько сучьев, навалил поверх каркаса веток и устроился в хлипком, но относительно надежном укрытии. Когда Новицкий подъехал, Семен раскатал для него неширокий, вытертый коврик и занялся лошадьми.
Сергей запахнул крепче бурку и растянулся. Подстилка едва не тонула в грязи, зато лежать было не жестко. Подошвы, голени грело приплясывающее пламя; его же тепло отражалось от нависавших над лицом веток и падало на голову, плечи, спину. Дождь, как зарядил с утра, так и продолжал сеять, но появилась надежда, что удастся подремать хотя бы часа четыре.
Семен снял закипевший чайник, вылил часть воды в деревянную плошку, куда же, развязав полотняный мешочек, покрошил сухари. Новицкий достал свою порцию, также высыпал часть в ту же плошку и, подождав, пока крошки набухнут, принялся хлебать тюрю в очередь с Атарщиковым.
— А что же, Александрыч, ты к Ермолову не пошел? — спросил Семен.
— Пригласить забыли, — отозвался безмятежно Новицкий, облизывая ложку.
На самом деле Алексей Петрович каждый вечер держал свою палатку открытой для всех офицеров.
Любой мог прийти, сесть за накрытый стол, послушать главнокомандующего, а то и высказаться сам, обсудить день минувший и предстоящий. Сергей и сам один-два раза воспользовался случаем, но сегодня ему казалось совсем неуместным сидеть в сухом теплом месте, жевать кусочки жаркого, запивая красным вином, когда его напарник будет мокнуть и мерзнуть под низким, невеселым ноябрьским небом.
Атарщиков покосился на него, но ничего не сказал. Зато Новицкий, вдруг вспомнив, потянулся за голову, где лежала саква, отвязанная от задней луки.
— Принимай, Семен. Это не твой любимый чихирь, но сегодня тоже сойдет.
В манерке, которую он достал из мешка, плескался коньяк, запасенный еще в Тифлисе. Но Атарщиков отвел его руку:
— Прибереги, авось еще пригодится. А сегодня у нас другой запасец имеется. С обозными потолковал кое о чем, вот на ночь с тобой и согреемся.
Даже на расстоянии Сергей учуял запах простого спирта, того, что выдавали солдатам вечерней чаркой. Семен плеснул ему в кружку порции две солдатских, залил кипяченой водой:
— Давай-ка, Александрович, разом. Тюрей закусишь, башлык на голову, сам на бок и до утра. Ночью, думаю, нас тревожить не будут. А утром посмотрим: Бог вымочил, он же и высушит…
Но подремать им удалось часа полтора, вряд ли больше. В полусне Сергей вдруг почувствовал, как щекотно делается правой ноге, как перебирают по ней маленькие, почти невесомые лапки. Он потер колено о колено, надеясь избавиться от наваждения, не желая менять положение, в котором успел угреться, но тут же нечто такое же мелкое побежало уже по вороту чекменя, мягко задело и подбородок.
— Ахти, Господи! — вскрикнул рядом Атарщиков. — Вставай, Александрыч, мыши!
Сергей мигом повернулся и сел. В самом деле, по бурке, цепляясь за мех, взад-вперед сновали крошечные комочки. Семен уже вскочил на ноги и, частью ругаясь, частью смеясь, снимал с себя незваных гостей.
— Ишь ты, животная, а тоже ведь с пониманием. Чувствует, где сухо, где тепло, а может, и сытно. Мешки, Александрыч, надо прибрать, а то и вовсе без сухарей останемся. Что, что хоронишься? — Он двумя пальцами осторожно вынул последнего зверька из-под лопасти башлыка и опустил на землю, под ветки. — Беги, твои уже заждались, должно быть. Струхивай их, Александрович, струхивай, не жалей. Хотят на постой, пускай платят хоть зернышком… Кто здесь?
Новицкий отбросил мышонка прочь и схватился за рукоять пистолета. Огромная фигура выделилась из темноты и сделала шаг к костру. Но, несмотря на длинную бурку и замотанный вокруг головы башлык, Сергей узнал командующего.
— Доброй ночи, гусар. С кем здесь воюешь?
— С мышами, Алексей Петрович. Со всего лагеря, должно быть, сюда набежали. А что вы один?
— Кого мне в своем лагере опасаться? Не мышей же. А хочешь, прогуляемся вместе.
Генералы не предлагают, они приказывают. Новицкий потряс еще буркой, надеясь, что прицепившиеся зверьки упадут сами, и шагнул через уголья.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 96
