Глава 32
Даже Таргитай ускорял шаг на выходе из городка. Чем скореевыйдут в места, где их не увидят, тем скорее Олег вызовет Змея, Руха, а то иСтратим-птицу. Все сядут на теплые мягкие перья, оно разбежится, а потом полет,полет! Укрывшись от ветра, можно складывать песни, ибо в полете душа поет,слова сами сцепливаются одно с другим так, что любой... кроме Олега, конечно...либо плачет, либо взвеселяется, а в груди становится чище, люди тоже добреют...
Когда шли через городок, их провожали испуганными взорамииз-за приспущенных ставней, заборов. Даже коза мекнула испуганно и коротко,словно ей тут же зажали пасть.
День был спокойный, только впереди на дороге возникалималенькие вихрики, вздымали пыль, засыпали глаза. Раздраженный Мрак вытащил ножи, когда новый вихрик встал у них на пути, ловко швырнул в самую середину.
Только его чуткие волчьи уши уловили тонкий вскрик. Вихриктут же рассыпался, пыль пугливо осела. Нож, зависнув на миг, звякнул о твердуюдорогу и застыл. Олег ощутил, как волосы шевелятся на затылке, а Мракхладнокровно вытер с лезвия кровь и сунул, не глядя, в ножны на поясе.
Дальше торопливо шли в мертвой тишине, шлепая подошвамисапог, что дали Мраку добрые люди в городе. Двойная свиная кожа поскрипывала,жалуясь на камни, да что-то глухо звякало в мешке Олега.
Странно, молчали птицы как в кустах, так и на деревьях.Сразу за городским частоколом встретили стадо диких свиней. Лишь вожакпокосился в их сторону злобными глазами, а свиньи мощно вспарывали землю, плугуне угнаться, выбирали тонкие светлые корни, не знающие света, прошлогодниежелуди.
Чуть дальше стадо коз обдирало кусты, а самые бойкие, вставна задние ноги, умело щипали сочные листья с низенького дерева. Одна не смоглаупереться передними в ствол, так и топталась на задних, доставая вытянутоймордой нижние ветви.
— Козы, — нарушил молчание Олег, — любимый скот Чернобога!
— Умная скотина, — заметил Мрак одобрительно. — Хитрые.Любая коза волхва подменит, не заметишь разницы.
Он умолк и потянулся за ножом: на дороге снова всталкрутящийся столб пыли с мелькающей в нем соломой, листьями, щепочками. Вверхустолб расходился широкой воронкой, а тонкая ножка непрерывно ерзала по земле,не то жадно выискивая, что еще подхватить и унести, не то пытаясь удержать насебе эту воронку.
Таргитаю почудилось, что рассмотрел быстро меняющееся лицо,получеловечье-полунепонятно какое, но не звериное, чересчур злое и хищное.
Олег сказал быстро:
— Если ты тоже знаешь, кто мы, ответствуй!.. Где главноеплемя великанов?
Лицо исчезло, рассыпался и вихрик, но через мгновениевпереди возник другой, побольше. Там мелькало так быстро, что лица разглядетьне удавалось, но в переливе воздушных струй Олег уловил нечто, что упорно и снечеловеческой злобой смотрело прямо на него. Огромный рот раскрывался, Олег неслышал ничего, кроме шуршания листьев и сухой травы, что кружились по земле,затем словно рухнула стена, он услышал громкое шипение:
— Вы идете... к ним...
Мрак удивленно хмыкнул, не ожидал, Олегу бы приосаниться,чуял куда вчера нес в вихре, но волхв спросил настороженно:
— Но сколько?
— Недолго, — прошелестел вихрь.
— Недолго, — сказал Олег настойчиво, — это день? Год?Тысячу?
Вихрь приподнялся, верхняя часть расширилась, там листьякружились с такой скоростью, что их рвало на части, измельчало в мелкую сухуюпыль. Шелест затихал:
— К полудню уже...
Вихрь распался, листья все еще кружились, медленно оседая наземлю. Таргитай обрадованно воскликнул:
— Так это ж близко!
Мрак тоже кивнул, но подозрительный Олег пробурчал:
— Он не сказал, к какому полудню. Я не очень-то верю всякимтам... Есть время деревьев, когда замечают только смену зимы на весну, весны налето, лета на осень, а зимой спят, как мы ночью, есть время бессмертных богов,когда тыща лет идет за день, есть время стрекоз, когда наш день для них за год!А кто знает, что творится у этих, что в вихрях?..
