Его романами и повестями зачитывались еще в 80-е годы прошлого века. О них спорили, по ним ставили фильмы и спектакли. Автора ругали и возносили до небес, называли то оппозиционным писателем, то придворным. А он продолжал писать. И делал это так, что каждое его новое произведение заставляло видеть мир в ином ракурсе. Сегодня Юрий Поляков — главный редактор «Литературной газеты», во многом определяющей и констатирующей происходящие в современной России литературные процессы. Писатель Поляков может быть разным. Его можно принимать или не соглашаться с ним. Но он всегда идет впереди, вызывая на себя огонь критиков. Такой уж характер. В ушедшем году Юрий Михайлович отметил 55-летие, а в январе со 180-летием уже поздравляли возглавляемую им «Литературку». Юбилей — это время подводить промежуточные итоги и говорить о планах на будущее. Об этом, а также о только что вышедшей второй части его романа «Гипсовый трубач» мы и решили поговорить сегодня.
— Юрий Поляков — это писатель, главный редактор известной газеты, политик и общественный деятель. Кто вы на самом деле?
— «Поэт в России больше, чем поэт» — это наша культурная традиция. Писатель в нашей стране всегда существует в трех ипостасях: литератор, политик и редактор, в отличие, кстати, от западной традиции. Впрочем, сейчас и у нас появились писатели западного образца, которые могут себе позволить существовать только для написания и за счет написания книг. Яркий пример этому — Борис Акунин.
Я же человек традиции. К тому же есть и иерархическая взаимосвязь: без писателя не было бы редактора, без редактора — политика. Все это вещи взаимосвязанные, но прежде всего я был и остаюсь писателем. Это — изначальное.
— Чем отличается ваше творчество периода «Ста дней до приказа» и «ЧП районного масштаба» от того, что вы делаете сегодня? Насколько изменились темы, идеи и герои ваших произведений?
— Я думаю, прежде всего профессиональным уровнем. Все эти десятилетия, прошедшие с момента написания названных вами произведений, я тоже развивался. Недавно мне прислали почитать диссертацию «Проблемы идиостиля прозы Юрия Полякова», в которой проведен анализ моих произведений. И что интересно, в ранних повестях, по мнению диссертанта, тридцать процентов текста несли в себе следы художественной модальности (сравнения, метафоры), а в последних произведениях — уже более семидесяти процентов, что, несомненно, говорит о писательском росте. Во всяком случае, так считает диссертант с его филологической цифирью. Кроме того, первые вещи были во многом автобиографичны, в поздних больше вымысла, фантазии, трансформации действительности. Но то главное, за что меня читают, несомненно, осталось в неприкосновенности: сложный внутренний мир героев, социальность, острый сюжет, ироничный стиль, афористичность. Короче, гротескный реализм.
— Не являются ли последние ваши книги о «Гипсовом трубаче» сочинением на заданную тему, попыткой сочинить и скаламбурить на потребу читателя? Зачастую возникает ощущение искусственности образов и разобщенности текста в целом. Несомненно, отдельные фрагменты повествования удачны, но общая картина не складывается. Что же вы все-таки хотели сказать своему читателю?
