… Поэтому ли, потому ли…Не все ль равно, не спрашивай причин,Они во мраке ночи потонули,Нырнув во мрак бесившихся пучин.
Однако все обстоятельства гибели миноносцев, зафиксированные в протоколах следственной комиссии, должны быть дополнены новыми сведениями, изобличающими предательскую роль некоторой части командного состава миноносцев.
В середине октября 1919 г. в Выборг прибыло предложение от группы морских офицеров, служивших в Балтийском флоте, сдать белым четыре эскадренных миноносца типа «Новик». В этом предложении точно указывалось, когда, где и как пройдут эти миноносцы из Кронштадта на разведку, и предлагалось английской эскадре не чинить никаких препятствий к выходу их в море, а затем выставить в узком проходе между минными полями английский монитор, который должен был преградить обратный путь в Кронштадт миноносцам. Этот план попал в руки к начальнику русского разведывательного пункта в Выборге Юриссону, который затем по сходной цене перепродал этот план англичанам. Дальнейшая судьба документа белых заговорщиков неизвестна[293].
Вышедшие в ночь на 21 октября в Копорский залив четыре миноносца действительно, несмотря на мелькавшие кругом огоньки, подтверждавшие близость судов англо-эстонцев, и светящийся луч прожектора, на своем пути не встречали никаких препятствий, пока не взорвались на минном поле, выставленном английской эскадрой.
Виденный с «Азарда» при его обратном возвращении в середине Копорского залива «огневой факел из дымовой трубы неизвестного судна» и промчавшийся затем под кормой «Азарда» «темный силуэт», блеснувший «факелом пламени», принадлежавший, «несомненно», противнику, дают все основания предполагать, что англичане были недалеки от практического осуществления предложения работавших в Балтийском флоте белых заговорщиков.
Только случайная, не предусмотренная, очевидно, и самими англичанами катастрофа трех миноносцев не дала возможности им осуществить план их пленения.
С другой стороны, явно беспечное поведение командного состава эскадренных миноносцев в походе, приведшее к катастрофе, по-видимому, обусловливалось абсолютной уверенностью командного состава в целом или, по крайней мере, части его в легкости выполнения плана измены. Поэтому «случайность» с этой стороны явилась вполне закономерным и объяснимым явлением, так как предполагать полную неосведомленность штаба Балтийского флота и командиров миноносцев в отношении действий враждебной эскадры и района выставленного ею минного поля – нет никаких серьезных и заслуживающих внимания данных.
Отсюда будет вполне правильным такой вывод, который в действиях командного состава погибших эскадренных миноносцев будет находить не столько выполнение оперативного приказа Реввоенсовета Балтийского флота, сколько использование представившейся возможности привести в исполнение план белых заговорщиков.
Понадобилась гибель миноносцев для того, чтобы предупредить реализацию плана измены, которая не могла не найти соответствующей почвы среди командного состава вышедших в Копорский залив миноносцев. Иначе нельзя объяснить такой нелепой катастрофы, именуемой в протоколе следственной комиссии «неизбежным явлением войны», так как командный состав миноносцев всем своим поведением в процессе похода подчеркивал наличие каких-то особых обнадеживающих его и не допускающих никаких опасений моментов. «Неизбежность» катастрофы, таким образом, была предопределена самим поведением командного состава миноносцев, который в своей надежде на беспрепятственное выполнение задачи, только не советско-оперативной, а своей, изменнической, не допускал даже и мысли о столь печальном конце.
Одновременно с этим представляется совершенно необходимым отметить роль команд погибших миноносцев, которые в своей массе являлись преданными делу революции и явились жертвой подготовлявшейся измены. В противном случае не было бы никакой необходимости для заговорщиков прибегать (по плану) к услугам английского монитора, который должен был бы, став на узком проходе между минными полями, создать действительную угрозу и побудить команды миноносцев к капитуляции.
