Когда два года без подружки, начинаешь заводиться от всякой ерунды. Смотрели глаза в глаза, у нее за спиной башня начала перемигиваться — не попробовать ли?.. Ну не захочет — и ладно. По ней не поймешь, глазки черные, омут. Да еще очки мешают — один раз уже приключился несчастный случай, когда с гречанкой на похожем парапете миловались. Улетели очочки в пропасть, только стеклами сверкнули. Леший с ними, приятно тогда было с Марго расплатиться, хоть и с опозданием. Предпочел бы это сделать с итальянкой, для полного равновесия, но не попалась итальянка.
Романтическое со-созерцание затянулось, надо действовать, а тут не поймешь, что к чему.
— Героиня, Клелия, выходит замуж за хорошего человека, из приличной семьи. Он ее старше. Она его… уважает. И однажды она встречает молодого обормота, влюбляется…
— И наставляет рога хорошему человеку.
— Нет.
27
С Марго закончилось банально. Она отучилась, уехала в Америку. Звонил ей, прикидывали — когда съезжаться и брачеваться. Время шло. Звонки стали реже. Потом прекратились. Денис перебрался из Бордо в Париж.
В Париже появилась другая американка — Сью. Не нравились Денису француженки.
Сью занималась менеджментом, покупала себе сумочки по цене… по чудовищной цене. Проходя мимо витрины на пляс де Вож, останавливалась и задумчиво глядела на золотой браслет. И Денис, не придумавший ничего лучше как биологию в лицее преподавать, со своей зарплатой учителя «чувствовал себя мужчиной». Нет, от ложной идеи «мужик платит» он давно и легко отказался, проживаючи в стране равных возможностей, но все равно было не по себе.
Сью жила в Лондоне, променяв на него Нью-Йорк. Ездили друг к другу.
У Сью была квартира на последнем этаже с видом на крыши. Денис любил устроиться на балконе ввечеру, заткнуть уши джазом, смотреть на закат. Очень красивые закаты у Сью за окном дефилировали.
Свободное от менеджеровских трудов время Сью проводила в приятных компаниях. Денису они приятными не казались — в трубку гаркали определенно мужеским голосом: “Yes!” На просьбу позвать Сью следовало любопытствующее: “Who are you?” — там были явно навеселе. Затем трубка орала в пустоту: “Su-u-ue! It’s your Russian! — и снисходительно продолжала: — How are you, Denis? I’m her friend… just a friend, don’t worry!”
В дружбу между полами Денис не верил. Тем более в пьяную дружбу. Но со Сью, когда она не скандалила, не капризничала и не пила, было мило. К тому же с ней удавалось путешествовать. За себя Денис еще мог платить, но двоих — будь с ним студенточка типа Марго — не потянул бы. Правда, со Сью другая проблема была — не хотела она ни про кемпинги ничего слышать, ни про дешевые отели.
После недели на пляже во Флориде махнули в ее родной Нью-Йорк.
Оттуда Денис позвонил Марго — спустя три года после распоследнего поцелуя в парижском аэропорту Шарль де Голль. Марго села в машину и приехала из своего бостонского пригорода.
28
— Про тебя фильм, — повторил Витя, толкнув дверь в кинозал. И когда сели: — Ты как эта Клелия. Любишь не тех. И ты не с теми, кого любишь. И верна не тем.
В зале никого — будний день.
— Ты был не тем?
— Тем. Но ты мне верна не была.
Ничего себе заявление.
— Что ты мелешь.
Витя оживился, заерзал.
— Помнишь, когда мы последний раз сексом занимались?
Марина пожала плечом:
— Лет шесть назад.
Витя огляделся и понизил голос:
— Ничего ты не помнишь. Это было утро. Ты смотрела в сторону, в окно. На занавеску.
— И что?
— А то, что у тебя на лбу всё было написано.
Марина сделала страшные глаза:
— Что — всё?
Виктор кинул косой взгляд на лысого, усевшегося прямо перед ними.
— Не хотелось тебе со мной.
— Это измена?
Виктор не отвечал. Лысый достал мобильный, начал тыкать в кнопки. Марина подумала, что незачем было идти сюда. Виктор опять покосился на лысого:
— А про того, другого, я знал.
Интересно откуда.
— У нас ничего не было — пока ты к Милене Пятнистой не ушел.
— Было.
Не оправдываться же теперь.
— У тебя с ним было… Ментально.
Марина засмеялась:
— Витька, ты зануда.
Лысый оглянулся и отвернулся. Виктор потянул Марину в конец ряда. Сели.
— Я же говорю, Маринка, — любишь ты не тех. Я знал, что он — не тот.
Тогда бы и сказал, умник. Сколько нервов было истрепано на пустом месте! Впрочем, разве она поверила бы?
