Связь: начало новой эпохи?
Связь и коммуникации долгое время были для Северной Кореи серьезной проблемой. В конце 1940-х годов страна унаследовала японскую сеть связи, достаточно развитую по тогдашним меркам, и довольно долгое время опиралась на нее. Развитие системы коммуникаций шло очень медленно даже в лучшие времена, однако парадоксальным образом ситуация стала быстро улучшаться после 2010 года. Система связи в КНДР по-прежнему оставляет желать лучшего, но она, безусловно, растет и совершенствуется, что впечатляет после многих десятилетий почти полного застоя.
До начала нулевых в КНДР домашний телефон был редчайшей привилегией: аппарат даже в крупных городах имели дома только чиновники высокого уровня, а большинство телефонных звонков даже личного характера делалось тогда с работы или на работу. Кроме того, до середины 1990-х годов автоматические телефонные станции (АТС), которые существовали в советских городах с незапамятных времен, имелись только в Пхеньяне и нескольких самых крупных городах, а в остальных городах и поселках связь осуществлялась через ручной коммутатор, то есть через «телефонную барышню» (мы говорим, напоминаю, о временах, когда в России уже начиналось массовое распространение сотовых телефонов и интернета).
Однако после 2000 года ситуация радикальным образом изменилась, причем перемены эти происходили очень быстро. Изменения были очевидны из бесед с северокорейцами: в конце 1990-х телефон считался признаком очень высокого статуса, о котором рядовой житель не мог и мечтать, а к 2010 году наличие телефона дома стало восприниматься как нечто обычное. Не раз и не два мне приходилось слышать о том, что, дескать, «у любого человека, занятого торговлей, должен быть дома телефон». Это, конечно, так, но в 2000 году такого бы не сказал никто: в те, совсем недавние, времена казалось очевидным, что скромная торговка сушеной рыбой никак не может рассчитывать на доступ к устройству, место которому только в доме начальника местного управления госбезопасности. Статистика, которую собирает Международный союз электросвязи, вполне подтверждает эти наблюдения: за период с 2000 по 2007 год количество телефонных линий в КНДР увеличилось в два с половиной раза. Если учесть, что, как мы увидим дальше, именно в это время распространились спаренные телефонные номера, то с точки зрения потребителя этот рывок был еще более впечатляющим. Наконец, сразу после 2000 года в страну ввезли большое количество дешевых, но вполне годных для работы китайских АТС, и телефонистки ушли в прошлое вместе с ручными коммутаторами.
Меня всегда удивляло, что этот рывок остался в целом незамеченным. Возможно, тут дело в склонности СМИ передавать о Северной Корее только плохие новости, а возможно, и в том, что внимание прессы было отвлечено успехами в распространении сотовой связи, которыми было отмечено начало 2010-х. Понятно, что с точки зрения обывателя (и журналиста) сотовая связь выглядела куда привлекательнее старых добрых проводных телефонов и, соответственно, оттянула на себя все внимание. Тем не менее для большинства корейцев в первые годы нового столетия главным было именно массовое распространение традиционной телефонии.
Как легко догадаться, установка домашних телефонов теперь осуществляется на коммерческой основе. Около 2005–2010 годов она обходилась в сумму, эквивалентную 200–350 долларам, но сейчас цены снизились в несколько раз. В Пхеньяне, например, в 2016 году стандартная плата за установку домашнего телефона на коммерческой основе составляла 50 долларов, а его эксплуатация обходилась в 1–2 доллара в месяц. Интересная особенность северокорейской стационарной телефонной сети – наличие большого количества спаренных телефонов, которые когда-то, в 1960-е и 1970-е, были обычным явлением и в СССР. При такой схеме установки к одной линии подключаются два аппарата, стоящие в соседних квартирах или домах. Конечно, это означает, что пользоваться линией, когда по ней говорят соседи, нельзя, но в целом подобный подход позволяет как сэкономить деньги, так и ускорить телефонизацию.
Общественные таксофоны в КНДР начали устанавливать довольно поздно, только в 1980-е годы. Расположены они всего в нескольких крупных городах, и их очень немного, а при необходимости позвонить в другой город северокорейцы обычно обращаются в почтовое отделение, где есть междугородная связь (в последние годы в связи с распространением сотовой связи эта практика начинает исчезать). Интересная особенность КНДР – отсутствие телефонных справочников. Телефонные книги там, разумеется, есть, но они являются секретными документами, ибо содержат ту информацию о структуре государственных учреждений КНДР, которая считается секретной (а уж по плотности секретов на квадратный километр с Северной Кореей мало какие державы могут сравниться). Надо признать, что за телефонными справочниками действительно охотятся и разведки тех стран, которые всерьез интересуются КНДР, и занимающиеся этой страной «штатские» исследователи. Есть, однако, в Северной Корее номера телефонов, известные всем. Для связи с полицией надо набрать 110, для получения неотложной медицинской помощи – 113, а для вызова пожарных – 119.
Мобильная связь в КНДР появилась летом 2002 года. Первоначально доступ к ней имели только высокопоставленные чиновники и силовики, но в конечном счете мобильные телефоны разрешили приобретать всем, кто мог заплатить около 1000 евро за телефон и вступительный абонентский взнос. Такие люди нашлись, так что к концу 2002 года в Пхеньяне насчитывалось около 3000 абонентов мобильной связи, а к началу 2004 года число абонентов сотовой сети достигло 30 000. Однако в 2004 году все мобильные телефоны частных лиц были конфискованы властями (на протяжении последующих лет в стране продолжало работать только около 400–500 сотовых телефонов, которые принадлежали высшим чиновникам). Причины введения внезапного запрета на сотовые телефоны не ясны, хотя поговаривают, что запрет был как-то связан с мощным взрывом, случившимся на станции Рёнчхон в апреле 2004 года. Официально утверждалось, что взрыв произошел в результате несчастного случая, но с самого начала ходили упорные слухи о том, что это было покушение: действительно, за несколько часов до инцидента через станцию проследовал личный поезд Полководца Ким Чен Ира. Согласно слухам, взрывное устройство было активировано с помощью мобильного телефона.
