Auspico fac, Diva, tuo, quicumque lavacrumIngreditur, sospes ac bonus hinc abeat[691]
Невозможно перехвалить красоту и пользу метода, который они используют, чтобы возделывать горы вплоть до самой вершины, устраивая там большие кольцевые террасы в виде лестниц, которые опоясывают их вокруг, и укрепляя верх этих ступеней то камнями, то какой-нибудь другой облицовкой, когда земля недостаточно крепка сама по себе. Насыпная площадка этой террасы в зависимости от того, широка она или узка, засеяна зерном, а ее край в сторону долины, то есть ее периметр или охват, окружен виноградниками; и, наконец, повсюду, где нельзя ни найти, ни сделать ровное место, возле вершины, например, везде посажены лозы.
На балу у болонского дворянина одна женщина принялась танцевать, поставив на голову вазу, полную воды, и, держа ее все время крепко и прямо, сделала много очень смелых движений.
Врачи удивлялись, видя, что большинство французов пьют воду утром, а потом в тот же день принимают ванны.
В понедельник утром я оставался в купальне два часа, но не принимал душ, потому что мне взбрело в голову выпить три фунта воды, которые меня немного растревожили. Каждое утро я промывал там глаза, держа их открытыми под водой, отчего мне было ни хорошо, ни плохо. Думаю, что избавился от своих трех фунтов воды в купальне, потому что много мочился; а потел даже немного больше обычного и избавился от кое-чего другого. Как и в предыдущие дни, я чувствовал свое чрево более замкнутым, чем обычно, я принял, следуя приведенному выше рецепту, три грана маринованного кориандра, который помог мне выпустить много ветров, которыми я был переполнен, и еще кое-что. Но хотя я великолепно прочистил себе внутренности, там постоянно чувствовались покалывания, которые я приписывал скорее скоплению ветров, нежели чему-либо другому. Во вторник я оставался в купальне два часа, полчаса провел под душем и совсем не пил. В среду я провел в купальне полтора часа и примерно полчаса принимал душ.
По правде сказать, до настоящего времени, из-за того что я недостаточно знал этих людей и слишком мало общался с ними, я не заметил в них тех чудес ума и рассудительности, которые слава им приписывает. Я не видел в них никаких необычайных способностей и, наоборот, видел, как они восторгались и придавали слишком большое значение нашим маленьким преимуществам[692]. Тем не менее в тот же день несколько врачей, собравшись на консилиум, высказали важное мнение насчет одного молодого сеньора, г-на Паоло Чези (племянника кардинала с той же фамилией), который был на этих водах, и вот они пришли ко мне с просьбой, чтобы я выслушал их рассуждение и приговор, потому что он [сказанный сеньор] решил полностью довериться моему решению. Я тогда посмеивался про себя, но подобные вещи не раз случались со мной и здесь, и в Риме[693].
Я еще испытывал некоторое помрачение в глазах, когда старался читать или пристально смотрел на какой-нибудь ярко освещенный предмет. Больше всего меня тревожило, что это недомогание продолжается с того дня, когда впервые приключилось со мной возле Флоренции. Я чувствовал тяжесть в голове, будто что-то давило на лоб, без боли, но мои глаза будто заволакивало какими-то облаками, из-за чего я не мог смотреть вдаль, а видел лишь то, что вблизи; в общем, порой мое зрение мутилось, сам не знаю почему. С тех пор мигрени возвращались раза два-три, и в эти последние дни перерывы между ними становились больше, оставляя мне достаточно свободы действий; однако они вновь стали каждодневно случаться с тех пор, как я начал подставлять голову под душ; глаза опять стало заволакивать туманом, как было раньше, правда без боли и воспаления. То же самое случилось с моей головной болью, которую я не чувствовал целых десять лет до того дня, когда мигрень вернулась. Однако, опасаясь, как бы душ совсем не ослабил мне голову, я решил не принимать его. В четверг я принимал ванну всего час.
В пятницу, субботу и воскресенье я пропустил лечение, во-первых, из-за тех же опасений, а еще потому, что я чувствовал себя менее бодрым и у меня по-прежнему выходило изрядное количество песка. Впрочем, с головой было то же самое, я так и не привел ее в порядок, а в некоторые часы чувствовал даже ухудшение, которое еще больше усугублялось работой воображения.
