40
Масса, помноженная на скорость. Транспортное средство движется к пропасти. Черная масса, состоящая из металла, хрома, кожи, пластика, стекла, резины, запахов, вкусов, воспоминаний, которые навсегда останутся с тобой, и любимые люди – ты думал, что никогда их не потеряешь, – катятся от тебя прочь. Я начал движение, запустил цепочку событий в этом повествовании. Но в какой-то момент – безумно сложно сказать, в какой именно, – повествование само стало принимать решения, сила тяжести – на водительском сиденье, транспортное средство наращивает скорость, движется само по себе, и для исхода теперь не важно, передумал я или нет. Масса, помноженная на скорость.
Хотел бы я, чтобы всего этого никогда не случилось? Да, черт возьми.
Одновременно есть нечто завораживающее в том, чтобы в марте смотреть на сход селей с Оттертинда, на то, как снежная масса ломает лед на Будалсваннете, в июле – на лесной пожар и знать, что старая пожарная машина «GMC» на холмы не заберется. Действительно интересно наблюдать, как первая настоящая осенняя буря в ноябре вновь проверяет на прочность крыши деревенских амбаров, и думать, что в этом году ей повезет: одну из них она сорвет, и ты увидишь, как крыша, словно огромная жуткая пила, на ребре катится по земле, а затем разваливается на части. А потом именно это и случается. Следующая мысль: а что, если бы на пути пилы оказался человек? Ты этого, естественно, не хочешь, однако отбросить мысль полностью не удается, вот ведь было бы зрелище. Нет, ты этого не хочешь, поэтому, знай я, какую цепочку событий запущу, поступил бы по-другому. Но я этого не сделал, а значит, и не могу утверждать, что поступил бы по-другому, будь у меня еще один шанс, но без дополнительных сведений.
И если ты собственной волей направишь порыв ветра на крышу амбара, то что произойдет дальше, тебе уже неподвластно. Амбарная крыша, острая как бритва черепица, держит курс на стоящего на земле одинокого человека, и тебе остается лишь наблюдать за происходящим со смесью ужаса, любопытства и раскаяния – из-за того, что какая-то часть тебя на это надеялась. А вот к следующей мысли ты, возможно, не готов: вот бы самому быть тем стоящим на земле человеком.
41
Мы с Пией Сюсе подписали рабочий контракт: по истечении двух лет в Южной Норвегии я мог вернуться к работе начальника заправки в Усе.
Заправка находится неподалеку от Кристиансанда, вторая половина Европейского маршрута, напротив зоопарка. Разумеется, она намного крупнее, чем в Усе: сотрудников и бензоколонок больше, помещение просторнее, ассортимент шире и оборот выше. Но главное отличие: поскольку прежний начальник обращался с сотрудниками как с безмозглыми тупицами, на которых приходится тратить зарплату, я увидел кучку немотивированных и ноющих начальниконенавистников, выполнявших лишь ту работу, на которую их нанимали, и ни каплей больше.
– Все заправки разные, – говорил во время выступления Гус Мюре, директор по продажам из главного офиса. – Одинаковые вывески, одинаковый бензин, одинаковая логистика, но в конечном итоге наши заправки – это не бензин, машины и булочки, а люди. Те, кто стоит за кассой, в авангарде, и их слаженная работа.
Свою песенку он пел, словно хит, от которого с каждым годом устаешь чуть сильнее, но тем не менее это все-таки его хит. Все: от чересчур сахарной мелодии, с годами ставшей слегка заезженной, – бензин, машины и булочки (абсолютно точно его собственного сочинения) – до произнесенного с не менее сахарной искренностью слова люди – напомнило мне религиозные собрания в Ортуне. Как и у священников, задача Мюре – убедить собравшихся в том, что все в глубине души считали чушью, в которую им хотелось бы поверить. Благодаря вере жизнь (а в случае священника – смерть) становится проще. Если ты и правда считаешь себя уникальным, а потому уникальна каждая встреча, возможно, тебя удастся обманом заставить себя поверить в подобную чистоту, вечную девственную невинность, мешающую тебе плюнуть клиенту в рожу и блевануть от скуки.
Но уникальным я себя не чувствовал. И наша заправка, несмотря на все упомянутые различия, уникальной тоже не была. Сеть соблюдает строгие принципы франшизы, из-за которых переместиться с мелкой заправки в одной части страны на крупную в другой – все равно что сменить простыню на кровати. С момента приезда у меня ушло два дня на то, чтобы вникнуть в технические детали, отличавшие данную заправку от моей в Усе; четыре дня на то, чтобы побеседовать со всеми сотрудниками: какие личные амбиции они имели, как, по их мнению, изменить заправку к лучшему и для них, и для клиентов. Три недели на то, чтобы внедрить девяносто процентов нововведений.
