Да будь как все, чувак, иначе ты – изгой!Вот Догма – это да! А ты-то не герой.Утопию создал? Да это ж криминал.Придумал – позабыл, построил – развалил.
Намеренья благие – это скользкий путь.Ну, так в чем же дело? Стань своим. Забудь![85]
Левон прекрасно сознавал, что до Роберта Лоуэлла или Уоллеса Стивенса ему далеко, но надо было чем-то себя занять. Иногда плач по собственной несчастной судьбе идет на пользу. Ландшафт за окном напоминал прерию, только заболоченную, насквозь пропитанную водой и пересеченную широкими дренажными каналами. Мимо проплыл собор. Это Линкольн? Или Питерборо?
– Это Или. – Джаспер зевнул. – Я тут учился.
– А, значит, вот он какой, Или. Теплые воспоминания?
– Воспоминания, – ответил Джаспер.
Левон закрыл записную книжку.
– Ты стихи написал.
Левон соврал бы, если бы об этом спросила Эльф. Или Дин.
– Да.
– А можно мне почитать?
Левон, заинтригованный интересом Джаспера, машинально передал ему записную книжку:
– Это просто стихи.
Глаза Джаспера скользили по строкам.
Потом он перечитал стихотворение еще раз.
Поезд выстукивал свой ритм.
Джаспер вернул записную книжку:
– Годится.
Поезд сделал остановку у пригородной платформы, но, как только тронулся с места, резко дернулся, заскрежетал и встал. В вагоне погас свет. Машинист оповестил пассажиров о «механических неполадках». Левон, протерев в запотевшем стекле глазок, прочел название станции: «ГРЕЙТ-ЧЕСТЕРФОРД».
– Здесь все время случаются поломки, – сказал Джаспер.
Спустя полчаса машинист объявил:
– Для оценки механических неполадок со станции выслан механик.
– Обожаю тавтологию, – сказала Эльф.
– Обожаю британские железные дороги, – простонал Дин.
На Фенские болота сыпал град. В душном вагоне стало еще душнее. Орали три младенца. Пассажиры чихали, засеивали воздух микробами. У Левона был с собой аспирин. Он налил в металлическую чашечку чай из термоса, чтобы запить таблетки, и увидел, что в чае поблескивают крошечные осколки стекла: колба термоса разбилась. С трудом наполнив слюной пересохший рот, Левон проглотил таблетки. Они встали в горле. Он сунул в рот мятный леденец «Поло», натужным глотком протолкнул аспирин внутрь и, не в силах дальше сдерживаться, сказал правду:
– Нам непременно нужен хит. Срочно.
– Ага. Дайте два. Каждому, – фыркнул Дин.
– Нет. Нам непременно нужен хит. Иначе все кончено.
– В каком смысле «все кончено»?
– Наша договоренность с «Илексом».
– Они собираются расторгнуть контракт? – обеспокоенно спросила Эльф.
– Кто и с какой стати этого потребует?! – возмутился Дин.
– Гюнтер Маркс. С той, что им попросту невыгодно.
– Но ты же видел Гриффа, – вздохнула Эльф. – Он не готов вернуться ни физически, ни морально, ни душевно.
– Твоя правда. Но правда и то, что если мы не выпустим сингл и не разрекламируем его так, что он мгновенно станет хитом, то возвращаться Гриффу будет некуда.
– Грифф быстро поправится, – с укоризной заявил Дин. – А если «Илекс» не хочет иметь с нами дела, пошлем их нахер и перейдем к другому лейблу.
– К какому именно? – уточнил Левон; его головная боль усилилась. – Кого заинтересует группа, у которой всех достижений – провальный сингл и вяло продающийся альбом?
– По-твоему, нам нужен новый ударник? – спросил Дин. – Тогда сам иди нахер. Если бы Ринго Старра сбил грузовик, то…
