Глава 1
Князь Василий не обдумывал своих планов. Онеще менее думал сделать людям зло для того, чтобы приобрести выгоду. Он былтолько светский человек, успевший в свете и сделавший привычку из этого успеха.У него постоянно, смотря по обстоятельствам, по сближениям с людьми,составлялись различные планы и соображения, в которых он сам не отдавал себехорошенько отчета, но которые составляли весь интерес его жизни. Не один и недва таких плана и соображения бывало у него в ходу, а десятки, из которых однитолько начинали представляться ему, другие достигались, третьи уничтожались. Онне говорил себе, например: «Этот человек теперь в силе, я должен приобрести егодоверие и дружбу и через него устроить себе выдачу единовременного пособия»,или он не говорил себе: «Вот Пьер богат, я должен заманить его жениться надочери и занять нужные мне 40 тысяч»; но человек в силе встречался ему, и в туже минуту инстинкт подсказывал ему, что этот человек может быть полезен, икнязь Василий сближался с ним и при первой возможности, без приготовления, поинстинкту, льстил, делался фамильярен, говорил о том, о чем нужно было.
Пьер был у него под рукою в Москве, и князьВасилий устроил для него назначение в камер-юнкеры, что тогда равнялось чинустатского советника, и настоял на том, чтобы молодой человек с ним вместе ехалв Петербург и остановился в его доме. Как будто рассеянно и вместе с тем снесомненной уверенностью, что так должно быть, князь Василий делал всё, чтобыло нужно для того, чтобы женить Пьера на своей дочери. Ежели бы князь Василийобдумывал вперед свои планы, он не мог бы иметь такой естественности вобращении и такой простоты и фамильярности в сношении со всеми людьми, выше иниже себя поставленными. Что-то влекло его постоянно к людям сильнее или богачеего, и он одарен был редким искусством ловить именно ту минуту, когда надо иможно было пользоваться людьми.
Пьер, сделавшись неожиданно богачом и графомБезухим, после недавнего одиночества и беззаботности, почувствовал себя дотакой степени окруженным, занятым, что ему только в постели удавалось остатьсяодному с самим собою. Ему нужно было подписывать бумаги, ведаться сприсутственными местами, о значении которых он не имел ясного понятия,спрашивать о чем-то главного управляющего, ехать в подмосковное имение и приниматьмножество лиц, которые прежде не хотели и знать о его существовании, а теперьбыли бы обижены и огорчены, ежели бы он не захотел их видеть. Все этиразнообразные лица — деловые, родственники, знакомые — все были одинаковохорошо, ласково расположены к молодому наследнику; все они, очевидно инесомненно, были убеждены в высоких достоинствах Пьера. Беспрестанно он слышалслова: «С вашей необыкновенной добротой» или «при вашем прекрасном сердце», или«вы сами так чисты, граф…» или «ежели бы он был так умен, как вы» и т. п., такчто он искренно начинал верить своей необыкновенной доброте и своемунеобыкновенному уму, тем более, что и всегда, в глубине души, ему казалось, чтоон действительно очень добр и очень умен. Даже люди, прежде бывшие злыми и очевидновраждебными, делались с ним нежными и любящими. Столь сердитая старшая изкняжен, с длинной талией, с приглаженными, как у куклы, волосами, после похоронпришла в комнату Пьера. Опуская глаза и беспрестанно вспыхивая, она сказалаему, что очень жалеет о бывших между ними недоразумениях и что теперь нечувствует себя вправе ничего просить, разве только позволения, после постигшегоее удара, остаться на несколько недель в доме, который она так любила и гдестолько принесла жертв. Она не могла удержаться и заплакала при этих словах.Растроганный тем, что эта статуеобразная княжна могла так измениться, Пьер взялее за руку и просил извинения, сам не зная, за что. С этого дня княжна началавязать полосатый шарф для Пьера и совершенно изменилась к нему.
— Сделай это для нее, mon cher; всё-таки онамного пострадала от покойника, — сказал ему князь Василий, давая подписатькакую-то бумагу в пользу княжны.
Князь Василий решил, что эту кость, вексель в30 т., надо было всё-таки бросить бедной княжне с тем, чтобы ей не могло приттив голову толковать об участии князя Василия в деле мозаикового портфеля. Пьерподписал вексель, и с тех пор княжна стала еще добрее. Младшие сестры сталитакже ласковы к нему, в особенности самая младшая, хорошенькая, с родинкой, частосмущала Пьера своими улыбками и смущением при виде его.
