Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 152
что она видит?
До вечера Марья пыталась забыться в книге, но постоянно отвлекалась, невидящим взглядом смотрела в окно, где солнце медленно ползло к горизонту, наливаясь апельсиновой рыжиной. Когда в двери проскрежетал ключ, Марья вздрогнула и выбежала встречать сестру.
– Смотрю, ты вернулась раньше меня? – улыбнулась Аня и переступила через порог.
Марья не ответила на улыбку, пристально разглядывая сестру. Расправленные плечи, гладко заплетенная коса, ясные глаза – словно она вернулась после неторопливой прогулки, а не утомительной офисной работы. Марья помнила, какой выжатой приходила Аня раньше, какие пустые у нее были глаза по вечерам – словно она все еще оставалась на работе и не моргая смотрела в монитор.
Сейчас все изменилось к лучшему.
Этому же надо радоваться, правда?
Но Марья не могла.
Аня повесила пальто и удивленно оглянулась на Марью:
– Все в порядке?
Марья сглотнула и прикрыла глаза. Все хорошо. Все слишком хорошо – мечта, а не реальность; выхолощенная идеальная картинка, в которой не осталось жизни. Но может, это она сама придумывает нестыковки и странности, потому что привыкла жить в клетке из тревоги и напряжения и просто не хочет выйти наружу, даже когда дверцу уже распахнули?
В голову пришел только один способ это проверить – нарушить табу, которое Марья сама установила и которого последние несколько лет непрестанно придерживалась.
Она нервно облизнула губы и заговорила о Нави.
– Ты не замечала ничего странного? – Слова выстраивались медленно, а в голове эхом звучал голос сестры, когда она, стоя у окна, спрашивала ее о том же. – Может, странные птицы, может, кто-то с бельмами на глазах?
По лицу Ани скользнула тень, но тут же сменилась легкой улыбкой.
– О чем ты? Я не понимаю.
Марья шагнула к ней, вцепилась в плечи, тряхнула.
– Аня! Я серьезно! Ты не замечала ничего… навьего?
Губы жгло от запретных слов, память корчилась от темных, жутких воспоминаний, которые ничуть не поблекли за годы. Они всегда были слишком близко, вот и явились по первому зову, даже пыль стряхивать не пришлось.
Аня поймала взгляд Марьи, медленно покачала головой:
– Все в порядке. – Голос ее стал мягким и тихим, словно она перепуганное животное успокаивала. – Все хорошо. Что бы ты ни увидела, тебе это показалось. Или приснилось.
– Ты мне не веришь?
– Ты же знаешь сама, пушистая, – ничего не было. Все хорошо. Все в порядке. Все всегда было в порядке.
…в заведенном механическом порядке…
Марья вскинула подбородок, спросила с вызовом:
– И тогда, с перьями?
– Какими перьями?
Марья прикрыла глаза, медленно отняла ладони от плеч сестры, попятилась от нее.
Голос не слушался:
– Ты не Аня.
Она замерла, удивленно приподняв брови. Улыбка застыла на губах странной, неестественной гримасой.
– Ты не моя сестра, – громче повторила Марья, и мир вокруг нее пошел волнами, словно воздух стал текучим маревом над раскаленной землей. – Ты не настоящая.
Марья проснулась от холода и боли в затекшем теле. Густая темнота зимней ночи лишь слегка посерела, до рассвета оставалось еще долго. Она села на кровати, часто и загнанно дыша, растерла окоченевшие ступни, огляделась.
Темные потеки на стенах, мелкие лужицы воды на полу, горький запах, от которого першит в горле, и холод, дикий ненормальный холод. Аня все так же спала – лицом к стене, – и кончик ее косы свисал с кровати, с него одна за одной срывались темные капли.
Сколько прошло времени? Это был всего лишь сон, короткий кошмар в предрассветный час? Или она проспала гораздо, гораздо дольше? Марья зашарила руками вокруг, одернула свитер – она так и осталась в уличной одежде, в которой приехала, и кожа неприятно под ней зудела.
Смартфон мигнул, высветил пустую батарейку и умер. Марья отшвырнула его, с трудом поднялась – по ногам тут же мелкие иголочки пробежались. Сколько же дней она спала? От голода слегка подташнивало, горло пересохло, но и только.
Медленно, словно через силу, заворочалась Аня. Марья беспомощно следила, как с нее сползает одеяло, но не могла пошевелиться. Она стояла, не зная, радоваться ей или бежать прочь. Может, раз она разгадала сон и вырвалась из его паутины, теперь все будет хорошо?
Аня села на кровати, неестественно прямо держа спину, повернула спокойное, спящее лицо к Марье.
– Зачем ты проснулась?
Она открыла глаза, и из них плеснула абсолютная тьма.
2
Приходи
Марья бросилась бежать еще до того, как осознала происходящее. В голове билось паническое – «это сон, это все еще сон, это не может быть на самом деле!», а ноги уже несли ее прочь. Ослабевшее тело после долгого сна слушалось плохо, и Марья цеплялась за стены, чтоб не упасть.
Она не знала, что делать, не понимала, что произошло. Золотое спокойствие сна сменилось колючей болезненной реальностью, и контраст выбивал из колеи и оставлял беспорядок в чувствах и мыслях.
Уже у входной двери Марья оглянулась и едва не завизжала, увидев, что Аня (нет, это – не Аня!) стоит в дверях их комнаты, и в черных глазах светятся алые черточки зрачков. Она просто стояла и смотрела, а Марью начало трясти, словно чудовище уже протянуло когти к ее шее. Не соображая, что делает, Марья схватила пальто и сумку, нырнула в ботинки, пнула дверь.
Заперто.
Она сама же ее заперла.
– Стой.
К тихому голосу Ани примешивалось далекое, низкое многоголосье, словно тысяча жутких тварей вторили каждому ее слову. Выругавшись, Марья нашарила в сумке ключи, руки тряслись, и в скважину она попала не с первого раза. Когда замок щелкнул, она облегченно выдохнула.
Прохладная ладонь легла ей на плечо.
Марья затравленно оглянулась.
– Не уходи.
С трудом отведя взгляд от жутких черных глаз, Марья вывалилась на лестничную клетку и бросилась вниз, перепрыгивая через ступеньки, спотыкаясь в незастегнутых ботинках. На бегу она накинула пальто, едва не запутавшись в рукавах, вцепилась в сумку, как в последнюю надежду.
Зачем она вообще приехала? С чего она взяла, что дома все будет хорошо, если всегда было плохо?!
Сердце колотилось в горле, дыхание вырывалось с хрипом. Перед глазами все скакало и рябило от мертвого света ламп. Только вывалившись из подъезда, Марья остановилась на минуту, чтоб застегнуть ботинки и поправить их смятые пятки. Плечо, которого коснулась Аня, горело, как от удара. Шарф остался в доме, и сейчас ветер ледяными пальцами щекотал шею. Марью передернуло, она подняла воротник пальто, но холод помог ей сосредоточиться. Горячечная паника отступила, освободив место слепой наивной надежде.
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 152
