Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 133
от удивления при виде вереницы новеньких кирпичных домиков дачного типа, выстроившихся вдоль шоссе, пролегавшего немного выше проселочной дороги, которая вела к дому настоятеля. Их дешевый претенциозный стиль, не говоря уже о названиях – тошно было смотреть на все эти «Гнездышки», «Уютные уголки», «Голубки», выведенные золотом над аляповатыми дверями, – был поистине оскорблением хорошему вкусу. А ведь он помнил, какое красивое это было место – дикое, заросшее дроком и папоротником; отсюда открывался чудесный вид на церковь, сохранившуюся со времен норманнов, и на горбатую гряду холмов Даунс.
С тяжелым сердцем Стефен свернул в сторону и торопливо стал спускаться с откоса, решив сократить путь и пройти к владениям настоятеля левее, через рощицу, по дорожке, известной под названием Тропы каноника. Но и здесь произошли перемены: тропинка заросла мхом и была густо засыпана сорванными ветром листьями. В фруктовом саду старая яблоня упала, да так и осталась лежать, опираясь макушкой на черепичную кровлю конюшни. Но после семи лет отсутствия Стефену не хотелось задерживаться и поправлять ее. Боковая дверь, ведущая в оранжерею, через которую можно пройти в дом, была открыта. Через минуту Стефен уже стоял в холле. В ответ на его вопрос: «Кто-нибудь дома?» – послышался какой-то шорох в кладовой. Заглянув туда, он обнаружил Каролину: она сидела у стола в запачканном фартуке, повязав голову цветным платком, и чистила яблоки.
– Кэрри! – воскликнул он.
Она обернулась, посмотрела на него и уронила нож.
– Ах, Стефен, как я рада, что ты приехал!
Ее приветствие тронуло его. Однако он заметил, что ей неприятно показываться ему в таком виде и что взгляд у нее озабоченный. Он решил дать ей время прийти в себя. Помолчав немного, он спросил:
– А где остальные?
– Отец уехал на конференцию в Чарминстер. Он вернется только после полудня. Мы ждали тебя лишь к вечеру.
– А мама?
– Ее нет здесь. Она, как всегда, в отъезде. Приготовить тебе что-нибудь покушать?
Он отрицательно покачал головой.
– Предупреждаю, второй завтрак у нас не очень сытный.
При этом глаза Каролины увлажнились слезами. Он сел рядом с сестрой, вытащил из кармана свой извечный красный бумажный платок и протянул ей.
– Разве я в этом виноват?
– Нет-нет… конечно, не ты… Просто… просто так уж получилось.
– Расскажи мне все.
Она вздохнула и принялась изливать душу. То, что удручало ее, можно было выразить одним словом: перемены… Перемены, происшедшие в этом чудесном мире, в котором они жили детьми… перемены, происшедшие с такой стремительной быстротой, что они потрясли и вконец сбили ее с толку.
С хозяйством настоятеля и всегда-то было нелегко справляться. А сейчас стало так трудно… просто невозможно. Бизли умерла, как только кончилась война, и после нее Каролине так и не удалось найти приличной служанки. Взрослые женщины, привыкшие много получать на военных заводах, потеряли вкус к домашней работе. Целая вереница деревенских девчонок прошла через их кухню. Наглые, невнимательные, глубоко безразличные к своим обязанностям, они только и думали о том, как бы убежать в кино или новый танцевальный зал – эту заразу, осквернявшую деревеньку. Да вот только сегодня утром она вынуждена была прогнать Бесси Гаддерби, дочку кровельщика. Вчера поздно вечером, зайдя в комнату для прислуги, она обнаружила, что эта особа распивает их дедовский портвейн с молодым человеком из Брайтона, который к тому же сидел в ее пижаме.
– Нет, ты только подумай: в пижаме! – возмущалась Каролина. – А все война виновата, эта ужасная война. Если бы я не наняла австрийскую беженку, только что приехавшую из Тироля, у меня сейчас вообще никого бы не было. Правда, Софи не говорит по-английски и умеет готовить только Apfelstrudel[58] и Wiener Schnitzel[59].
Стефен едва не расхохотался, но у Каролины было такое расстроенное лицо. Он заметил также, что руки у нее покраснели и потрескались, ладони загрубели от черной работы. Он молчал, и она продолжила:
– Перемены произошли у нас не только в доме. Отцу, как видно, туго приходится с деньгами. Фермы у нас больше нет. Мы отдали ее в аренду Мэтьюзу. Во время войны все перепахали и просто невозможно было восстановить луга, особенно после того, как мы лишились Моулда.
– Что?! Разве старик умер?
– Нет. Ушел… по наущению своего замечательного сынка. – И, поскольку Стефен вопросительно смотрел на нее, она с нескрываемой горечью продолжила: – Я думаю, ты заметил новые домики на пустыре. Их построил Алберт Моулд. Они и принадлежат ему. С тех пор как ты последний раз видел его, Алберт далеко шагнул вперед. Во время войны он прибрал к рукам старые глиняные разработки, которые принесли ему фантастический доход. Он нажил кучу денег. И теперь пустился в предпринимательство: занимается всем, чем угодно, в том числе и политикой. Шутка ли: советник графства – большая сила в округе. Конечно, он ненавидит нас, он всегда нас ненавидел и в прошлом году затеял тяжбу с отцом из-за границ нашего участка.
Оба помолчали.
– А как отец?
– Сравнительно ничего. Он, конечно, уже не может работать так, как прежде, но вполне здоров.
– Ему, должно быть, очень не хватает Дэви, – сказал Стефен, не подымая глаз.
– Да. Но скучает он больше всего по тебе. Ну и конечно, как у всех нас, у него тоже есть неприятности. – На какую-то секунду Стефен подумал, что ее намек относится к нему, но Каролина тихо добавила: – Мама.
Кэрри давно взяла себе за правило никогда не говорить о матери, но, став за последние годы мягче и общительнее, она после минутного раздумья рассказала брату о свалившейся на них напасти. Эксцентричность Джулии за последнее время стала поводом для серьезных огорчений. Поскольку дела пошатнулись и ей приходилось урезывать себя кое в чем, она стала еще реже бывать в Стилуотере, отсутствуя по неделям и оставляя родных в полном неведении относительно места своего пребывания. Прежде она чувствовала себя хорошо только на каком-нибудь удаленном от моря курорте, где, наслаждаясь праздностью, могла пить по утрам лечебные воды, а под вечер, надев шляпу с перьями и великое множество бус, сидеть в картинной позе где-нибудь под пальмой во дворе «Гранд-отеля», поближе к оркестру, и слушать Штрауса, Бизе и Эйми Вудфорд-Финден. Но теперь ее ипохондрия, так же как и странности, усилилась, и от обычных врачей, которые хоть и потакали ее причудам и капризам, но, по крайней мере, удерживали ее в рамках благоразумия, она постепенно перешла к хиромантам, знахарям и шарлатанам. Сейчас она, кажется, поселилась в «Пастушьей роще», лечебном заведении одного восточного мистика, исповедующего своеобразную форму теософии, в основе которой
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 133
