12 октября 1822 г. Портсмутский рейдЗапасясь в Копенгагене лишь малой частью назначенной для нас провизии, по неимению достаточного места к помещению оной, суда, вверенные моему начальству, фрегат «Крейсер» и шлюп «Ладога», хотя и были готовы к отплытию 14 сентября, но оставили Копенгагенский рейд не прежде как 17-го по причине дувших северных ветров. Тогда, при установившемся ветре в SO четверти, снялись с якоря и через два дня находились уже в Немецком море. В сие время, имея тот же благополучный ветер и желая сократить сколь возможно пребывание наше в Англии, решился я воспользоваться преимущественным ходом фрегата «Крейсер» против «Ладоги» и, заблаговременно прибыв в Англию, приуготовить все нужное для будущего плавания обоих судов, а потому, показав капитан-лейтенанту Лазареву рандеву Портсмут, поставлены были все паруса и в скором времени потеряли шлюп «Ладогу» из виду. Подходя к маячному судну «Галлопер», ветер зашел к S и принудил нас лавировать, становясь на якорь при всякой перемене противного течения, а 23-го пополудни оный при дождливой погоде перешел в SW четверть, что и понудило меня бросить якорь на Дильском рейде для пережидания благоприятнейшего времени, откуда послан был от меня лейтенант Куприянов в Лондон к генеральному нашему консулу для объяснения нужд наших. Сие случилось весьма кстати, ибо едва успели обезопасить фрегат на якорях, как ветер скрепчал при пасмурной с дождем погоде и продолжал дуть с сильными порывами, переходя из SW четверти в NW и обратно, до 30 сентября. В продолжение сего времени более 20 купеческих судов, стоявших с нами на рейде, потерпели весьма много через потерю якорей и канатов.
1 октября около 3 часов утра ветер отошел к S-ду и погода прочистилась, почему немедленно снялись с якоря и, вылавировав с помощью течения из узкостей Доверского пролива, взяли курс свой к Портсмуту и в 10 часов вечера находились уже не в дальнем расстоянии от острова Байта, располагая войти в Портсмут с рассветом следующего дня, как около полуночи ветер перешел к SW и при пасмурной с дождем погоде скрепчал вдруг до такой степени, что принудил закрепить фор-марсель и крюйсель и спустить брам-стеньги. В сие время, имея под ветром берег не в дальнем расстоянии, нужно было нести всевозможные паруса, почему сверх имевшего всеми рифами зарифленного грот-марселя поставлены были рифленые фок и грот. При сем случае не могу я довольно нахвалиться превосходными теми качествами, которые оказались в фрегате «Крейсер» при отходе от подветренного берега в жестокий сей ветер, продолжавшийся двое суток. Смею, однако ж, уверительно сказать, что ни один фрегат с неуменьшенным против обыкновенного положения рангоутом вынести того был бы не в состоянии и в таком случае, вероятно, что последствия были бы бедственны.
4 октября бросили якорь на Портсмутском рейде, а через три дня имели удовольствие видеть и шлюп «Ладогу», достигшего сей порт благополучно, после претерпения многих штормов во время стоянки нашей на Дильском рейде. Приход шлюпа «Ладоги», к сожалению моему, удостоверил меня, что пребывание наше в Англии должно будет продолжаться долее, нежели как полагал я, ибо помпы на оном оказались совершенно негодными, лонга-салинги на фок-мачте треснувшими и еще некоторые недостатки, долженствующие быть исправлены на берегу, об коих рапорт капитан-лейтенанта Лазарева[181] при сем честь имею препроводить в оригинале.
