Червлёный щит в моём гербе, и знака нет на светлом поле. Но вверен он моей судьбе, последней — в роде дерзких волей.
— Где это, где?
— Да вон, на бумаге с траурным обрезом.
— Какой вкус, какой полёт чувства!
Кто-то пытается вовлечь в разговор Гумилёва, но тот, скрестив на груди руки, с презрением взирает на всю эту кутерьму. Наконец, Маковскому задают вопрос по существу:
— Сергей Константинович, так когда же выйдут стихи Черубины де Габриак?
— Я в отчаянии. Номер уже составлен. Иннокентий Фёдорович, не уступите ли вы, ну хотя бы две свои полосы?
— Ради такой очаровательной женщины…
Волошин, с удивлением:
— Откуда вы знаете, что она очаровательна?
Телефонный звонок. Все умолкают. Маковский срывает трубку:
— Это вы? Умоляю. Давайте договоримся о встрече. Что? На островах? Потом будете в театре? Но как мне вас… (Медленно кладёт трубку.) Сказала: я должен опознать её шестым чувством…
Петербург. Набережная. Волошин и Маковский возвращаются из редакции.
— Признаюсь вам: я написал ей ответ на французском языке. Только вот не знаю, куда его… Я попросил её порыться в старых тетрадях и прислать всё, что она до сих пор писала.
— Вы считаете, что и детские её стихи заслуживают внимания?
— Я уверен: они столь же совершенны. Очаровательная женщина.
— Почему вы так в этом уверены?
— Не знаю. Но мне постоянно видится её облик. Как жалко, что отец не передал мне свой талант живописца! Кстати о художниках… Сомов… он сегодня меня уверял, что готов с повязкой на глазах ездить к ней на острова в карете, чтобы писать её портрет. Он готов дать ей честное слово не злоупотреблять её доверием.
— Сомов? Откуда он знает, что она живёт на островах?
— Он только предполагает. Но при этом он обещает не допытываться, кто она такая и по какому адресу проживает.
— Весьма благородно с его стороны.
— Весьма глупо! Ведь он просит меня уговорить её позировать, а я понятия не имею, где её искать!
— Она что же — не оставила вам адреса?
— Только запах духов. Удивительно тонкий запах.
— И полыни.
— Полыни?
— Ах, простите — вербены…
Петербург. Старинный особняк. К дому приближаются Маковский и Сомов.
— Уже полдня ходим и хоть бы на метр приблизились к цели!
— Искусство, господин Сомов, требует немалой крови и нервов. Не мне вас учить.
— Не только нервов, но и денег. Я слышал, Сергей Константинович, что с помощью подкупа вы заручаетесь доверием невинных людей и уже опросили всех дачевладельцев Каменноостровского по поводу Черубины.
