Септимий Север, новый хозяин империи, не торопился вступать в столицу. На несколько дней он задержался у ворот Рима, хотя сенат уже наделил его всеми императорскими титулами, хотя бывший император Дидий Юлиан был убит, хотя преторианцы приняли сторону Севера. Вот именно они и были причиной промедления нового цезаря — тот просто не знал, как с ними поступить. Наконец он потребовал, чтобы они в парадных мундирах, но без оружия явились к нему для принесения торжественной присяги верности служения.
Все произошло так, как пожелал император. Преторианцы предстали перед ним стройными рядами под командованием своих офицеров в парадных мундирах, со щитами и значками, но без оружия. В руках они держали лавровые ветви. Им было велено сплотить ряды, якобы для того, чтобы лучше слышать речь цезаря, на самом же деле их тут же окружили плотные когорты придунайских легионеров. Цезарь еще не появился, а легионеры принялись теснить безоружных преторианцев, смыкая вокруг них кольцо и чуть ли не упираясь копьями в растерявшихся придворных гвардейцев. Когда преторианцы поняли, что они стали пленниками, появился император и обратился к ним с речью:
Вы убили Пертинакса, почтенного старца и достойного правителя, хотя вашей святой обязанностью было охранять его и оберегать от всех опасностей. Устроили постыдный торг, за деньги продавая величие власти римского цезаря. И в конце концов изменили даже своему избраннику. Тем самым вы тысячекратно заслужили смерть. Я оставлю вам жизнь, чтобы самому не стать в один ряд с вами, убийцами. Но такие, как вы, нарушившие присягу и обагрившие свои руки кровью цезаря, то есть убийцы и клятвопреступники, недостойны служить никакому государю. В своем великом милосердии я оставляю вам жизнь — и только ее. Вы больше не солдаты. Сложите вот здесь, у ног моего коня, свои мундиры и значки — и прочь из Рима. А если когда-нибудь кто-то из вас появится ближе ста миль от города, тот будет предан смерти. И в этом я клянусь.
У преторианцев отобрали все украшения, пояса, щиты, короткие парадные кортики. С площади опозоренные вояки уходили лишь в одних коротких туниках, не помня себя от ярости, но не решаясь даже словом возразить, счастливые уже оттого, что остались в живых. Тем временем в городе их казармы и склады с амуницией уже заняли люди Севера.
И только потом — а было это в первые дни июля — новый властитель въехал в Рим. До самых городских ворот ехал на коне, во всеоружии. Но тут остановился и военное убранство сменил на обычную одежду, то есть надел тогу и уже шел пешком. Тем самым Север наглядно показал, что он пришел не как завоеватель, а как законно избранный правитель. Однако сопровождавшие его пешие когорты и конные эскадроны ехали в полном боевом вооружении. Кассий Дион вспоминает:
Это было самое великолепное зрелище из всех, которые мне доводилось видеть! Город в праздничном убранстве, везде венки из цветов, ковры из цветов и люди в праздничных одеждах. Пылают огни, воздух пронизан благовониями. Радостные светлые одежды горожан и их приветственные возгласы создавали необыкновенную торжественность. Великолепно смотрелись солдаты в своих блистающих доспехах. И мы, сенаторы, тоже шли правильным строем, с трудом удерживая порядок, так как со всех сторон напирал народ, желая непременно увидеть цезаря и услышать его слова. Многие просили соседей приподнять их, и так они помогали друг другу.
Пора рассказать о человеке, которого так радостно встречали римляне, о его жизненном пути, приведшем на трон. Родился Септимий Север в 146 году, значит, ему уже было около пятидесяти, когда он стал цезарем. Рослый, статный, с густыми вьющимися волосами и энергичными чертами лица, с модной бородой, он выделялся в любом окружении. Выходец из африканского города Лептис Магна, он был довольно высокого происхождения — из сословия эквитов, второго по значимости в римской иерархии после сенаторов. На побережье Ливии до сих пор хорошо сохранились развалины крупного города Лептис Магна, дающие представление о впечатляющих роскошных постройках древности и богатстве его жителей. В роду Северов двое занимали в свое время должности консулов, но особыми заслугами этот род не прославился. Как все мальчики из аристократического рода, Септимий получил соответствующее воспитание и образование — риторика, греческий, латынь. Официальным началом его гражданской деятельности можно считать речь, которую он произнес в 18 лет в своем родном городе по какому-то торжественному случаю, эта речь произвела большое впечатление на слушателей. Историки отмечали, что у него всегда чувствовался небольшой акцент в произношении, свидетельствующий о его неитальянском происхождении, возможно, некоторая гортанность? Не исключено и влияние семитских языков, широко распространенных в том регионе.
