Глава первая
Грэхард чувствовал большой разлад с самим собой. Он не планировал признаваться Эсне ни в своём поступке, ни в длительности своего чувства к ней. В который раз, когда дело касалось её, он пошёл на поводу у эмоций и поступил не так, как собирался.
Он был слишком напуган её болезненным состоянием, в которое она впала, подозревая отца. Он не ожидал, что она так к нему привязана, и уж тем паче ему в голову не могло прийти, что их кустарное расследование «назначит» такого странного виновного. Право, Грэхард отрядил расследовать всё это дело Дерека именно потому, что знал об отсутствии у него таланта дознавателя. Предполагалось, что всё это будет на уровне почти детской возни, не ведущей никуда за пределы архива.
Грэхард и представить себе не мог, что Дерек проявит такое рвение в этом вопросе, а Эсна окажется так настойчива в своём желании докопаться до правды.
И вот, признание вырвалось из него под влиянием момента, — и теперь он напряжённо ожидал, как она отреагирует.
Сам Грэхард полагал себя кругом правым. Жизнь любого ньонца в руках его повелителя, и он волен казнить кого и как пожелает. Да и у старшего Веймара, по правде сказать, шансы были вполне себе королевские: не нарвись он на передовой марианский отряд — преспокойно дожил бы да Френкальского сражения, а там уж, что ему на судьбе написано. Действия Грэхарда нельзя было назвать убийством; он просто повысил шансы князя на то, чтобы умереть.
Однако мотивы, побудившие Грэхарда устроить это дело, ему самому совсем не нравились. Ему было неприятно признавать, что им движет ревность; поэтому в своё время он обставил это дело не то чтобы тайно, но без шума. И ему теперь было стыдно не за то, что он подставил соперника, а за то, что сделал это украдкой, таясь от всех. Такая скрытность, конечно, была недостойна воина, и Грэхард был недоволен собой весьма.
То, что пришлось открывать это неприглядное дело Эсне, тоже было весьма неприятно. А уж тем паче неприятно было то, что предугадать её реакцию он не мог, и обречённо ожидал скандала. Он, правда, не знал толком, на какой почве разразится этот скандал, но был уверен, что Эсна тут найдёт, к чему прицепиться. Хотя, казалось бы, какая ей разница, когда именно и почему умер Веймар!
Маяться ожиданием ему, к счастью, пришлось недолго: Эсна заявилась к нему в кабинет уже на следующий день. Дерек, разбирающий с владыкой бумаги, под грозным изгоняющим взглядом последнего по стеночке отправился на выход, но не успел: скандал начался сходу.
Бледная осунувшаяся Эсна в простой домашнем одеянии встала посреди кабинета, сложила руки на груди, задрала подбородок и твёрдым голосом заявила:
— Я буду просить отца устроить наш развод.
Кажется, приготовленный скандал превзошёл все самые смелые ожидания!
Дерек смекнул, что лучше подзадержаться, чтобы уберечь кабинет от масштабных разрушений.
Те явно ему грозили — судя по тому, как мгновенно вскипел владыка, у которого на висках вспухли вены, а глаза налились кровью.
«Ой, дура!» — покачал головой Дерек, пытаясь сообразить, как бы сгладить всё это дело так, чтобы обойтись без трупов.
— Развод? — обманчиво мягко переспросил Грэхард, уставив на Эсну самый пугающий ту вид своего взгляда.
Её проняло, но она лишь покрепче обняла себя руками и почти уверенно выдала позицию:
— Я не обязана объясняться.
«Не дура, идиотка!» — мысленно простонал Дерек, которому, как назло, на ум не шла никакая подходящая шуточка, могущая свести дело к миру.
— Нет уж, солнечная госпожа моя, — взвился Грэхард, вскакивая. — Изволь объясниться! — грозно потребовал он.
В процессе вскакивания начались ожидаемые разрушения: бумаги со стола полетели на пол вместе с чернильницей — «Приказ казначею теперь переписывать!» — а стул, не выдержавший эмоционально опёршегося на его спинку владыки, с грохотом покатился по полу.
