«Я занималась сексом с мужем, и в какой-то момент у меня возникло ощущение, что мне три года. Мне было очень грустно, и он занимался со мной сексом, и я помню, как обвела взглядом комнату и подумала: “Эмили (это мой терапевт), пожалуйста, приди и вытащи меня из-под этого мужчины”. Я поняла, что этот мужчина не мой муж, но еще не произнесла слова “отец”»[550].
В большинстве случаев в терапии люди могут сконструировать адекватный нарратив без помощи измененных состояний сознания. Однако иногда в истории остаются серьезные, вызванные амнезией, пробелы даже после старательного и внимательного исследования. В эти моменты рекомендуется разумное применение более мощных методов, таких как гипнотерапия. Проработка травматических воспоминаний путем гипноза требует высокого уровня мастерства[551]. Каждому шагу в работе по раскрытию воспоминаний должна предшествовать тщательная подготовка, а за ним должен следовать период интеграции. Пациент сначала учится использовать транс для успокоения и релаксации, переходя к работе по раскрытию воспоминаний только после тщательного планирования и длительных тренировок. Ширли Мур, психиатрическая медсестра и гипнотерапевт, так описывает свой подход к применению гипноза для раскрытия травматическоко опыта:
«Мы можем использовать метод возрастной регрессии, словно держим в руке ленту или веревку, которая уходит в прошлое. Но с некоторыми пациентами образ веревки использовать невозможно. Есть множество стандартных техник, для которых приходится менять терминологию. Другой метод, который хорошо помогает многим людям, – представить, что смотришь телевизор. Когда мы используем эту технику, пациент привыкает к тому, что у него есть “безопасный” канал, и именно на него мы всегда вначале настраиваемся. Рабочий канал – это подключение видеомагнитофона. В нем находится кассета с записью, на которой запечатлено травмирующее переживание, и мы можем проигрывать ее в замедленном темпе, можем включить перемотку вперед, можем отмотать назад. Пациент также знает, как регулировать “громкость”, чтобы модулировать интенсивность своих чувств. А некоторые предпочитают просто видеть сон. Они уснут в безопасном месте, и им будет сниться сон о травме. Все это – гипнотические проективные техники.
Затем я говорю пациенту, что эта запись или сон расскажет нам кое-что о травме. Я веду отсчет, и он начинает рассказывать мне, что видит. Я очень внимательно слежу за переменами в выражении лица, за движениями тела. Если воспоминание в принципе появляется, то оно появляется в этот момент. Мы работаем с тем, что возникло. Порой, если это образ маленького ребенка, подвергающегося жестокому обращению, я спрашиваю пациента, в состоянии ли он продолжать. Люди в трансе четко осознают свое расщепление: есть наблюдающая часть-взрослый и есть переживающая часть-ребенок. Безусловно, это так или иначе вызывает сильные чувства, но смысл в том, чтобы они не были непосильными.
Люди выходят из транса в состоянии не только сильного аффекта, но и некоторого дистанцирования. Значительную часть эмоций составляют печаль, потрясение и шок от жестокости случившегося. При выходе из транса пациенты часто начинают самостоятельно проводить связи. Существуют определенные рекомендации насчет того, как нужно помогать им это делать: они будут помнить только то, что готовы помнить, у них будут мысли, образы, чувства и сны, которые помогут им со временем лучше понять то, что они помнят, и они смогут разговаривать об этом в терапии. Если подумать, то это просто невероятно. Бывают такие моменты, когда приходится уговаривать себя, убеждая, что это на самом деле полезно. Но люди действительно чувствуют себя лучше после возвращения воспоминаний»[552].
Вдобавок к гипнозу можно использовать другие техники вызова измененного состояния сознания, в котором диссоциированные травматические воспоминания становятся более доступными. Спектр методов может варьироваться от социальных, например интенсивной групповой терапии или психодрамы, до биологических, например применения амитала натрия. В умелых руках любой из этих методов может быть эффективным. Какой бы ни была конкретная техника, основные правила остаются неизменными: локус контроля остается у пациента, а выбор темпа и графика сеансов должен тщательно продумываться, чтобы техника раскрытия воспоминаний интегрировалась в общую архитектуру психотерапии.
Это тщательное структурирование применимо даже к распорядку самого сеанса. Ричард Клафт, работающий с пациентами с расстройством множественной личности, выражает этот принцип в виде «правила третьих долей». Если предстоит сделать «грязную работу», ее следует начинать в первой трети сеанса, иначе она окажется отложенной на потом. Активное исследование выполняется во второй трети сеанса, а последнюю треть оставляют для того, чтобы пациент мог заново сориентироваться и успокоиться[553].
