1
Утро было прекрасным, но, несмотря на это, лица большинства путешественников выглядели пасмурными.
Невеселые туристы разобрали свои рюкзаки и вышли на улицу, где их уже поджидали два такси. Они почти не удивились и даже не поинтересовались, кто именно сделал заказ. До пристани ехали молча, настроение оставалось подавленным. Лишь близнецы довольно щурились сквозь подаренные Полетаевым солнечные очки и искренне жалели, что убийства происходят так редко.
А летний день переливался всеми красками июня. Небо было синим, солнце желтым, а листва зеленой. Вскоре из-за поворота блеснула Влтава. Вид сверкающей водной глади слегка повысил тонус путешественников, и из такси они вышли чуть бодрее, чем в него садились.
Пристань, если так можно было назвать несколько металлических поручней и деревянную доску с расписанием теплоходов, находилась внизу, слева от дороги. Ее окружали сосны и дикий фруктовый сад, за садом виднелся автокемпинг. Дашу смутило отсутствие толпы, и она поспешила вниз, к расписанию, проверить, не опоздали ли они. Расписание было лаконичным, но успокаивающим: один теплоход в день в 10.30. Она посмотрела на часы — оставалось не менее двадцати минут.
Рядом с причалом раскинули ветви две старые черешни. Даша сняла рюкзак и уселась под деревом, намереваясь хоть пару минут побыть наедине со своими мыслями. К сожалению, в их коллективе даже самые простые желания превращались в недоступные.
На нижних ветках разлапистых черешен ягоды еще не созрели, зато макушку усеивали крупные, почти спелые плоды. Их мясистые красноватые бока не смогли укрыться от придирчивого глаза Виктора Семеновича.
— Гляди-ка, фрукты пропадают, — проскрипел он. — На рынке, поди, рублей по сто за килограмм дерут, а здесь пропадают. Неужто никто не видит?
— Так, может, тут редко люди ходят, — предположил Гоша.
Виктор Семенович кивнул в сторону кемпинга:
— А они?
— Значит, черешня кислая. Или горькая.
— А вы попробуйте, — как всегда, начал подначивать провокатор Ример. — Кислая — выплюнете, а вдруг она слаще сахара? Здесь рубликов на пятьсот выйдет…
Даша ожидала, что Катя, по обыкновению, осадит вдовца, но кузина стояла, повернувшись к реке, и неподвижным взглядом следила за солнечными бликами.
— А вдруг нельзя? — все еще продолжал сомневаться Виктор Семенович, но рука его уже шарила в рюкзаке в поисках полиэтиленового пакета.
— Что значит нельзя? Она же ничья, — не унимался Ример. — Таблички здесь нет, полиции тоже. Зато вон там, наверху, о-о-о! Глядите, какая крупная, черная, сладкая… Нет, в Москве такая не меньше ста двадцати идет.
И Виктор Семенович не выдержал. С неподобающим его возрасту проворством он начал подпрыгивать, пытаясь ухватить высокие ветви. Близнецы бросились деду на помощь. Не остался в стороне и Гоша. На мирно дремавшую Дашу посыпались засохшие веточки, листья и еще какой-то мелкий мусор. Она схватила рюкзак и, проклиная родственников кузины на чем свет стоит, перебралась поближе к своему шефу. Рядом с ним всегда спокойно. Если на этот раз не считать стоящего рядом Римера.
Прохазка с неподдельным интересом наблюдал за происходящим.
— Они хотят это кушать?
— Нет, — вдовец грустно вздохнул, — они хотят это продать. Куда катится мир!
— Продать? — не понял бородач. — Но где?
— Где, где… В Москве, конечно. Они за это крон пятьсот выручить смогут. А может, здесь вдоль дороги встанут, раскинут лотки да и начнут торговать…
Прохазка перевел недоверчивый взгляд на сборщиков.
— Да не слушайте вы его. — Даша незаметно показала Римеру кулак. — Господи, что же они делают…
