Клив Роузвел. Он не был красавцем, как Род, не был заботливым и нежным, как Матео. Но… Но он был таким же, как Ким. Он встретил ее в людном месте, долго смотрел в глаза, затем протянул записку, жестами попросил прочитать после. Когда Ким осталась одна и пробежала глазами по первым строчкам, то решила, что доктор Берг или военные снова нашли ее, но затем… Затем мир распустился, расцвел, словно прежде она всегда брела в этой пустыне одна, а теперь вдруг впереди показался оазис и много знакомых людей. Людей, которые говорят с ней на одном языке, испытывают схожие чувства.
9
Они встретились в дешевом отеле, вечером. Номер был снят на сутки, хотя большинство посетителей снимали здесь номера на час.
Ким приехала на такси, расплатилась, долго стояла, вглядываясь в загородный отель и номер с цифрой 17.
– Клив Роузвел, – тихо шептала она снова и снова.
В какой-то момент в груди поселился страх – таким сильным было ее счастье.
«А вдруг это ловушка, обман, розыгрыш?»
Но затем сомнения ушли, лишь руки крепче сжали записку. Ким сделала шаг вперед. Каблуки утонули в насыпной гравийной дороге, ведущей к отелю. Нога подвернулась, но Ким даже не заметила этого, поднялась на крыльцо, постучала в дверь. Сердце билось в груди, словно дикая птица в клетке.
– Клив Роузвел, – она попыталась вспомнить его лицо, но не смогла, – Клив Роузвел.
Дверь открылась.
– Клив Роузвел, – сказала шепотом Ким, вглядываясь в незнакомые серо-голубые глаза.
– Кимберли Престон, – так же шепотом сказал Клив.
Они оглянулись по сторонам, снова встретились взглядом, выждали пару секунд и осторожно улыбнулись.
– И никто не сходит с ума, – тихо сказала Ким и почему-то заплакала.
10
Время перевалило за полночь. Было слышно, как за тонкими стенами сменяются постояльцы, хлопают двери, скрипят кровати. Ночь заметала в окно сухой ветер, запах цветов, выхлоп автомобилей, далекие звуки города.
– Так значит, твой отец был таким же, как ты? – шепотом спросила Кимберли, когда Клив закончил историю своего детства. Он кивнул. Сердце екнуло. – А мать? – Ким поджала губы, увидев, как сдвинулись к переносице его брови.
– Мать была обыкновенной, – тихо сказал он.
– Значит… – Ким замолчала, не в силах сказать очевидное.
– Отец научил меня всему, что я знаю, – поспешил сменить тему разговора Клив. – Научил избегать случайностей, опасаться долгих знакомств.
– Тебе повезло, – Ким помрачнела, вспоминая своего первого парня.
Ее история была долгой и закончилась лишь к утру.
– Пойду, умоюсь, – сказала она, вытирая заплаканные щеки.
Трубы долго стучали, затем разродились ржавой водой. Ким выждала около минуты. Вода стала светлее, чище. Дверь в комнату была открыта, и она видела, как Клив курит, стоя у окна.
– И что теперь? – спросила его Ким. – Будешь искать других, похожих на нас.
Он обернулся, пожал плечами. Ким улыбнулась. Мир за окном просыпался, но все это было где-то далеко, не здесь.
– Я никогда еще не была так счастлива, – призналась Ким.
Клив улыбнулся. Повисла неловкая пауза.
– Столько лет тишины, а теперь, когда можно говорить, у нас нет слов. Забавно, правда? – натянуто рассмеялась Ким.
– Я просто боюсь, что сейчас ты уйдешь, – признался Клив.
