К этому мало что можно добавить. Я потратил много усилий, чтобы обнаружить Джеймса Конрада, но его не было ни в одном из мест, которые ранее он часто посещал.
Через два дня я снова услышал о нем. В газетах напечатали о его самоубийстве. Перед тем как покончить с собой, он снова побывал в Старом Датчтауне и, подпалив дом среди дубов, сжег его дотла.
После того как мы похоронили Конрада, я побывал в тех местах. Ничего там не осталось. На месте дома – странное пепелище. Даже дубы почернели и обгорели. Но, встав на периметр фундамента, я почувствовал сильный, ничуть не изменившийся неземной холод, навсегда оставшийся на том месте, где раньше стоял проклятый дом.
Живущие под усыпальницами
Я внезапно проснулся и сел в постели, испытывая сонное недоумение: кто мог колотить в дверь с такой яростью, что ее панели грозили разлететься? Послышался визгливый, пронизанный безумным страхом, голос:
– Конрад! Конрад! – вопил неизвестный за дверью. – Бога ради, впустите меня! Я видел его, видел!
– Кажется, это Иов Кайлз, – сказал Конрад, поднимая свое длинное тело с дивана, на котором он спал, отдав в мое распоряжение свою кровать. – Не сломайте дверь! – крикнул он, нашаривая шлепанцы. – Я иду.
– Эй, поторопитесь! – бушевал невидимый гость. – Я только что заглянул в глаза самому дьяволу!
Конрад включил свет и открыл дверь. В дом, едва не падая, ввалился человек с ошалелыми глазами, в котором я узнал того, о ком сказал Конрад, – Иов Кайлз, хмурый, скаредный старик, живущий в небольшом имении по соседству с Конрадом. Обычно молчаливый и сдержанный, Иов сейчас совершенно не походил на себя. Его редкие волосы торчали дыбом, капли пота усеивали серую кожу, и он то и дело трясся, как человек в приступе жестокой лихорадки.
– Что случилось, Кайлз? – воскликнул, уставясь на него, Конрад. – Можно подумать, что вас напугал призрак!
– Призрак?! – тонкий голос старика надломился, и он истерично рассмеялся. – Я видел демона из преисподней! Поверьте, я видел его – этой ночью, всего несколько минут назад! Он заглянул в мое окно и высмеял меня! Господи, как вспомню этот смех…
– Кто он? – нетерпеливо бросил Конрад.
– Мой братец, Иона! – завопил старина Кайлз.
Конрад вздрогнул. Иона, брат-близнец Иова, умер неделю назад, и мы с Конрадом видели, как его тело положили в гробницу на крутом склоне одного из холмов Дагот-Хиллс. Я вспомнил о существовавшей между скупым Иовом и транжирой Ионой ненависти. Иона влачил свои последние жалкие дни в бедности и одиночестве, в полуразвалившемся семейном особняке на нижнем склоне Дагот-Хиллс, сосредоточивая весь яд своей ожесточенной души на скряге-брате, проживающем в собственном доме в долине. Вражда была взаимной. Даже когда Иона очутился на смертном ложе, Иов ворчливо и крайне неохотно позволил убедить себя спуститься вниз, к брату. Случилось так, что он остался наедине с Ионой, когда тот умирал, и, по-видимому, сцена смерти была настолько ужасной, что Иов выбежал из комнаты с посеревшим лицом и дрожа всем телом, а из комнаты донесся ужасный гнусавый смех, оборвавшийся вдруг предсмертным хрипом.
Теперь старый Иов, трясясь, стоял перед нами и, обливаясь потом, лепетал имя брата.
– Я видел его! Вчера вечером я засиделся позже обычного и едва успел погасить свет, чтобы лечь в постель, как его лицо с дьявольской ухмылкой появилось в окне, обрамленное лунным светом. Он вернулся из ада, чтобы утащить меня туда, как поклялся перед смертью. Он – чудовище! И был им уже несколько лет! Я подозревал это, когда он возвратился из долгих странствий по Востоку. Он дьявол в образе человека. Вампир! Он задумал уничтожить меня вместе с душою и телом!
Пораженный словами старика, я сидел, не находя слов, то же было и с Конрадом. О чем говорить и думать при очевидном случае помешательства? Моей единственной мыслью была убежденность в безумии Кайлза. Он вдруг вцепился в халат на груди Конрада и свирепо встряхнул его в приступе мучительного страха.
– Остается одно! – воскликнул он с блеском отчаяния в глазах. – Я должен пойти к его гробнице и собственными глазами убедиться, что он лежит там, где мы его положили! И вы пойдете со мной, я не смею идти в темноте один! Он может подстеречь меня по дороге – за любой изгородью или деревом!
