19 марта 1854 г.,Севастопольский рейд, корабль «Двенадцать апостолов»
Любезный и дорогой мой друг и брат Андрей Михайлович!
Ты, конечно, на меня сердишься и не поверишь, если я тебе скажу, что до сих пор не имел времени отвечать тебе и благодарить за твое радушное и приятное приветствие, в котором ты меня так мило поздравляешь с победой. После Синопского дела, возвратясь в Севастополь, я вскоре опять поднял свой флаг на корабле «Двенадцать апостолов», а с тех пор каждый из нас постоянно был занят – готовились достойно встретить грозных врагов драгоценной нашей отчизны.
Итак, вот четвертый месяц, что я на рейде, и ни разу не был на берегу. К тому же нынешняя крымская зима была ужасная, поверишь ли: в каюте доходило иногда до 4° мороза, а вода в графине замерзала довольно часто, то после служебных занятий, спустясь в каюту, право, приходилось не до писем, и я откладывал почту за почтой.
Теперь погода поправилась, но я захворал лихорадкой. Впрочем, нет худа без добра: доктор предписал несколько дней не выходить наверх, и я, пользуясь свободой, спешу отвечать тебе, дорогой мой друг, и благодарить за родственное твое расположение и внимание.
Ты пишешь, что вся Россия приветствует меня с Синопской победой, я же должен сознаться, что бодрым состоянием духа наших команд, прекрасной материальной частью флота Россия обязана покойному благодетелю Черноморского флота адмиралу Михаилу Петровичу Лазареву. Мне же остается благодарить Всевышнего, что он даровал мне плоды неусыпной заботливости и постоянных трудов бывшего нашего начальника и друга. Право, всякий на моем месте сделал бы то же, что я.
Теперь вся Европа в волнении, надо думать о новых предстоящих действиях. Один Бог знает, когда мы увидимся с тобой. Ах, если бы года через два или три все успокоилось, и мне дозволили бы годик прожить в деревне в кругу моих добрых родных; право, я поздоровел и помолодел бы! К тому же вдали от всех вас я совсем одичал. Был при мне один близкий родной Платон Воеводский, да и тот теперь почти два года в отсутствии, за границей.
Здесь, кстати, и мне приятно тебе сказать, что Керн – молодец, прекрасно вел себя в сражении, получил чин и фрегат и в весьма непродолжительном времени будет командиром корабля и экипажа. Прошу тебя, любезный друг Андрей Михайлович, засвидетельствовать мое душевное почтение сестре Надежде Яковлевне и перецеловать за меня милых дочерей. С какою бы радостью я познакомился с ними лично. Прощайте, да благословит вас всех Господь всеми благами в мире! Не забывайте душевно любящего и преданного вам друга и брата.
