Глава 41. Смертельная миссия: не в Париже, так во Франкфурте…
Он выглядел совершенно не по-парижски: куцый черный беретик, старый выцветший плащ, штопаные брюки с тщательно выглаженной стрелочкой… Но все равно, несмотря на многолетнюю материальную скромность, – скажем так – чувствовалась великолепная школа старых, белоэмигрантских, манер: в фасоне держать гордо голову, в доброй уверенности взгляда и, конечно же, в изысканности речи… Ну, об этом потом.
– ВДП, – представился он с порога. – Владимир Дмитриевич Поремский.
Сознаюсь, я давно искал этой встречи. Но когда в конце восьмидесятых друзья из русских французов «белой волны» организовали мне, корреспонденту «Литературной газеты» в Париже, знакомство со специально приехавшим для этого из Германии Поремским с его московской твердой репутацией «злобного антисоветчика», я немного испугался: как и о чем говорить с этим незаурядным человеком? Ведь ВДП (так звали его в русской эмиграции) был фигурой поистине легендарной, отметившей собой, без преувеличения, всю вторую половину XX века – от войны с гитлеризмом до горбачевской перестройки. «Как ты выжил? Как ты спасся?» – поется в одной из песен, написанной на живом нерве, Владимиром Высоцким. И в самом деле, как дожил ВДП до уважаемого – не хочу писать: «преклонного» – возраста, для меня сущая загадка.
– Как только чекисты не пробовали меня убрать! В том числе, поелику возможно, – и ядами, – рассказывал Поремский после того, как мы – по русской традиции – «разговелись» водочкой с селедкой и солеными огурцами под черный хлеб.
Заметки на полях
Тут необходимо пояснение для широкой публики. ВДП был одним из основателей, стратегов и руководителей НТС. Народно-трудового союза российских солидаристов, – пожалуй, самой авторитетной и деятельной из организаций русской эмиграции, с тридцатых годов, со съезда в Белграде, активно боровшейся с коммунистическим режимом. Новое поколение белой эмиграции стремилось по-новому бороться с большевизмом: не оружием, а идеями. В программу солидаристов входили надклассовая и надпартийная центральная власть, реальное равенство всех перед законом, свобода экономических отношений и частная собственность, в том числе – и на землю, плюс здоровый национализм во внешней политике… Русские беженцы должны были выйти из эмигрантских нор и готовить национальную революцию. Свержение коммунистического террора! Переходить границу СССР, издавать пропагандистскую литературу, будить апатию населения!.. И восемнадцать лет Поремский оставался председателем этой разветвленной, боевитой и многострадальной организации.
Говорить о том, как яро его ненавидели в Кремле, это ничего не сказать. Лубянка за ним неустанно охотилась. Агенты КГБ, подстроив катастрофу на мотоцикле, убили его сына Алексея, не раз угрожали жене ВДП Татьяне… А как ему самому неоднократно удавалось избежать смерти, всего и не расскажешь!
– У лубянских бойцов «невидимого фронта» яды всегда были в почете, – продолжил ВДП после того, как мы перешли к чаю с сушками. – Только работали большевистские опричники халтурно, на редкость любительски. Сколько раз они подсылали ко мне во Франкфурт гэбистских убийц. Не поверите: многие из них, – большинство! – едва попадали на Запад, приходили к нам и сами во всем сознавались. Дескать: «Моей миссией было уничтожить вас, но я вынужден был действовать не по своей воле… Меня в КГБ к этому принудили…» Вот, почитайте, поелику возможно, об одном из таких казусов.
Ох, уж это его: «поелику возможно»!.. Я ранее в московской жизни такого оборота речи, пришедшего из «прежнего времени», и не слышал.
Поремский – позднее мы подружились и встречались еще много раз – протянул мне изданную в «Посеве», прописанном в ФРГ издательстве НТС, небольшую книжицу: «Во имя совести». Автор: Николай Хохлов. Еще одна непридуманная детективная история из жизни русской эмиграции, замешанной на борьбе КГБ и западных спецслужб. На ядах замешанная история.
В начале пятидесятых молодого, но уже обстрелянного в диверсионных акциях Второй мировой капитана с Лубянки отправляют в Европу с заданием уничтожить Георгия Околовича. Авторитетнейшего председателя НТС, человека легендарной судьбы (воевавший в юности в Белой армии, он в тридцатые годы неоднократно тайно переходил границу СССР, чтобы вести в нем антибольшевистскую пропаганду)… Кстати, перед тем, как дать задание убить Околовича, Хохлова намеревались отправить с подобной миссией в Париж. Однако операция по отравлению Александра Керенского, главы российского Временного правительства, жившего в ту пору во Франции, была по каким-то причинам в последний момент отменена.
Николаю Хохлову дали в подмогу двух немецких киллеров – завербованных Штази, тайной полицией ГДР, бывших гитлеровских солдат, и сказали: «Вот – твои партнеры». Выдали оружие, необычное – два револьвера, замаскированных под портсигары. Каждый из них мог сделать до четырех выстрелов с близкого расстояния специальными отравленными пулями, металлическими и полыми.
И что потом?
Сомнения начали мучать Хохлова еще в Москве. Он рассказал, куда и зачем его посылают, жене Яне:
– Они хотят, чтобы я уничтожил скромного, честного человека, живущего не для себя, а ради идеи. Я не смогу.
Супруга поддержала его решение:
– Если этого человека убьют, ты станешь убийцей. А я не могу быть женой убийцы!..
В общем, у Хохлова, которому некуда было деваться – если бы он отказался от миссии, с ним бы живенько расправились в КГБ, – созрел план, который он посчитал спасительным. Приехав во Франкфурт по поддельному паспорту, шпион с ядовитыми револьверами в карманах отправился прямиком на квартиру Георгия Околовича. По адресу, полученному на Лубянке.
