Матьё позвонил — Маринку искал. Она ему письмо накатала, не сообщив, что в Нуази больше не живет. Попросила некой Веронике помочь с переездом.
Оказалось, это подруга Воробья. Маринка встряла, мол, есть скаут-пионер, всегда готов, всю жизнь мечтал потаскать чужое барахло в выходной.
Матьё так и не спросил, кто от кого ушел. То ли в душу лезть не хотел, то ли ясно ему было.
90
«Вечером, вернувшись домой, я не готов даже говорить с тобой. Не смотри на меня так ласково. Да, знаю, это не та жизнь, о которой ты мечтала… Но увидишь, увидишь — ты увидишь, что все изменится. Может быть, не завтра, но однажды изменится».
Крутила песню Луиджи Тенко “Vedrai vedrai”. Это было так похоже на то, что происходило с ней. Да, ее маленький праздник закончился — ни клоунов, ни музыкантов, столы с грязной посудой, пол, усыпанный конфетти, тишина. Грусть. И сожаление. То ли она теряет человека, ставшего близким, то ли он не был близок.
Он еще говорит с ней — но это пустое. Как будто что-то пустое появилось между ними. Как будто протягиваешь руку, чтобы погладить зверька, а зверек отбегает. Будто опираешься на стену, а это не стена, а занавеска.
«Увидишь, все изменится» — у Тенко в голосе тоска. Потому что это лишь слова. Она бы изменилась, и все изменилось бы. Но как — если тебе не верят?
А те, с кем он расстался, тоже терпели его молчание, его едкие подколки? Понимали, что он просто подросток, которому нужно тепло? Думала сделать его счастливым — нет, он не счастлив с ней, но вот вчера сказал: «Я привязался к тебе», — и не уйдешь.
Да и куда идти?
91
— Ксень, я не понимаю, зачем она это сделала.
— А на реакцию твою посмотреть. Узнать, хищница ты или нет. Разревелась — значит, сын на этот раз связался с овцой, а не с акулой.
— Она так растерялась: «Марина, я пошутила! Тест отрицательный!» Шуточки…
— У тебя задержка на нервной почве. Слушай, Франсуа вернулся…
Ноэль лежал в гостиной перед плазмой. Родители уехали к Сесилии.
Только когда их нет, понимаешь, что ты в клетке. Когда их нет, ходишь по дому, не извиняясь внутренне за свое присутствие. Падаешь на диван в подушки — у-ух!
— Наталино, что смотришь?
Боевик с азиаткой в главной роли — она машет ногами, отправляя в нокаут все живое. Ноэль не отрывает взгляд от экрана:
— Я три года назад встречался с китаянкой, чем-то на эту похожа. Она десятым чувством понимала, что мне нужно, — ходила так, что я не мог глаз отвести, одевалась, как мне нравилось, говорила то, что я хотел слышать. Думаю, она на китайские спецслужбы работала — там, видимо, обучают этому всему. Наверняка ей поставили задачу выйти замуж за француза, чтобы остаться в стране. Не хуже тебя ревела, когда у нее вид на жительство истекал. Слушай, а ты случаем не сотрудничаешь с ФСБ?.. Ну ладно, шучу.
— У вас с матушкой прекрасное чувство юмора. Может, ты из-за этих подозрений со мной спать перестал? Не дай бог государственную тайну выдашь в порыве страсти.
Азиатка молотила здоровенного детину. Ноэль смотрел в экран.
— Я не могу. Я к тебе слишком тепло отношусь, чтобы спать с тобой.
92
«Айко, ты совсем пропала…»
«Работала, потом отсыпалась. Тридцать страниц в неделю сдаю в журнал. И мангу для ежемесячника пора было заканчивать. Но скоро передышка. ^_^ Я прилечу в середине мая, на недельку. Хотела предложить поработать… там мелочь, но тебе же надо набивать руку…»
«Конечно! Но почему я?»
«Не хочу время терять. А в Париже — ни одного мангаки рядом. ^_^ И ты интересна. Просто продать себя не умеешь».
«Мой друг то же говорит…»
И само собой разговор закрутился вокруг Ноэля.
«У него или все, или ничего. Или он спит с женщиной по любви, или — без любви. А если чувства подостыли, но еще тепленькие, он “не может” — получится, что с виду любит, а на деле пользуется. Я его понимаю, но…»
«Но это не та жизнь, которую ты хотела бы проживать?»
Да если бы только это… «Я не знаю, Айко, буду ли здесь, когда ты приедешь».
