Закери подходит вплотную и читает дальше, продолжение бежит вдоль руки женщины, обвивая ее запястье.
Она спросила, не могла бы Смерть пощадить одну душу.
Смерть готова выполнить любое желание Луны, если это в ее силах, ибо Смерть – это сама щедрость.
Это простой подарок, который легко дается.
На этом лента заканчивается, обвившись вокруг безымянного пальца женщины. Закери прочитывает и другие ленты, но там о Луне ничего нет.
Следуя дальше, он выходит в ту часть бального зала, где сотни книг за корешки подвешены к потолку так, что они распахнуты и парят. Он протягивает руку, трогает ту книгу, что у него прямо над головой, страницы ее трепещут в ответ, и вся стая книг перестраивается, меняя строй, как караван гусей.
Мерещится, что по другую сторону танцпола стоит Дориан, и он пытается пробраться туда. Движется вместе с толпой. Ужасно много народу. Порой он ловит на себе любопытные взгляды, не более того, но все-таки он уже чувствует себя менее призрачным, пространство и люди вокруг выглядят посущественней. Он почти что чувствует пальцы, которые мимоходом задевают его.
– Вот вы где, – звучит голос рядом с ним, но это не Дориан, а тот рыжеволосый молодой человек, что листал томик античной поэзии.
Он где-то оставил свой блейзер, и руки его сверху донизу в золотых потеках. Закери думает, что он ослышался и обращаются к кому-то другому, но рыжий смотрит прямо на него.
– Вы из когда? – спрашивает он.
– Что? – удивляется Закери, все еще не уверенный, что разговаривают именно с ним.
– Вы ведь не из сейчас, – говорит рыжий, поднимая золотую ладонь к лицу Закери и легонько проводя пальцами по его щеке.
Как ни поразительно, но Закери это прикосновение ощущает и так этим удивлен, что забывает ответить. Рыжий жестом дает понять, что неплохо бы потанцевать, но тут толпа их разводит, и Закери теряет его из виду.
Он перемещается к краю зала, подальше от столпотворения. Казалось, что музыканты находятся позади, но теперь флейта звучит прямо перед ним, а ударные – где-то слева. Заметно, что свет уже не такой яркий, наверное, воздушные шарики притомились, спустились ниже, и зал становится как-то тесней. На одном из кресел валяется золотистое платье, сброшенное, как змеиная кожа.
Добравшись наконец до стены, Закери обнаруживает, что она исписана золотыми мазками кистью по темному фону. Прочесть, что написано, трудно, металлический пигмент отражает свет то тускло, то слишком ярко. Закери идет вдоль стены, разбирает слова, и сюжет разворачивается дальше.
Луна побеседовала со Временем.
(Давненько они не беседовали.)
Луна попросила Время не трогать одно место и одну душу.
Время ответило не сразу, но, ответив, поставило одно условие.
Время поможет Луне, только если Луна, в свой черед, поможет Времени найти способ удержать Судьбу.
Луна пообещала помочь, хотя и не знала пока, как сделать несломанным то, что уже сломали.
И тогда Время согласилось упрятать то место подальше, так, чтобы звезды его не видели. И теперь там, в этом месте, дни и ночи текут иначе. Необыкновенно медлительно. Ласкающе-томно.
На этом послание, написанное золотом по стене, заканчивается. Обернувшись к залу, Закери смотрит, как дрейфуют мимо люстр воздушные шары, как вальсируют танцующие, как девушка, стоящая неподалеку, пишет что-то по голому телу другой девушки, не стихами, а прозой, причем той же золотой краской, которую кто-то, видимо, позаимствовал, чтобы исписать стену. Мимо проходит мужчина с подносом, полным маленьких пирожных, глазированных стихами. Кто-то протягивает Закери бокал вина, а потом бокал исчезает, и Закери не уследил, куда он делся.
