Глава 33
Я медленно опустил телефон на столик и отключил его, захлопнув крышку — пальцы действовали автоматически, потому что голова была занята совсем другим. Я застыл, точно пригвожденный к месту. Потом, очнувшись, опрометью бросился к окну, осторожно раздвинул жалюзи и выглянул, стараясь разглядеть, стоит ли у меня под окнами та машина.
Эми хотела, чтобы я приехал… А я, дурак, отказался, потому что побоялся, что машина увяжется за мной, поскольку не хотел, чтобы полиция торчала под окнами же ее дома и следила за нами до самого утра.
— Она не имеет ко всему этого никакого отношения, — крикнул я, но ответа, естественно, не было. — Нет, похоже, теперь имеет, — поправился я. И благодарить за это я должен только самого себя.
Мне следовало решить, что делать, но мысли у меня разбегались, и я никак не мог их собрать, сколько ни старался. Варианты того, что я могу предпринять, один за другим приходили мне в голову, но тут же пропадали, потому что их заслонял образ Эми. Я видел ее такой, какой запомнил в наше последнее свидание: в смешной, не по размеру футболке и съехавших на кончик носа очках… Я снова слышал ее голос, слышал, как она пообещала вытащить меня из тюрьмы, как возмущенно отвергла мою идею насчет подкопа, пообещав перебросить через стену тюрьмы крюк с веревкой, до сих пор скучавший в ее чулане, поскольку только такой способ побега кажется стильным.
На часах было семь двадцать утра. За окном поток машин на Лорейн с каждой минутой становился все гуще, день постепенно набирал обороты, и люди, которым не грозило ничего более сложного и страшного, чем необходимость заполнить налоговую декларацию или поменять в машине масло, беззаботно катили мимо моего дома, в то время как я бессильно застыл у окна, провожая их невидящим взглядом.
— Ну, Линкольн, давай, шевелись же, — снова во весь голос рявкнул я, и слова, сорвавшись с моих губ, закружились по пустой комнате, отдаваясь в ушах, — я слышал себя, но не понимал, как будто кто-то сказал это на неизвестном мне языке. — Шевелись же, ну!
Я поспешно натянул одежду, зашнуровал ботинки, прицепил к брючному ремню кобуру и сунул в нее пистолет. Все это было сделано машинально — все, чего касались мои пальцы, казалось каким-то ненастоящим. Я покосился на часы — стрелки показывали семь тридцать. Со времени звонка прошло пятнадцать минут, а я все еще торчал дома и так ничего и не придумал. Меня переполняло желание двигаться, что-то делать, с каждой минутой оно становилось все острее, но суетиться сейчас было не просто бесполезно, но и опасно: я мог совершить ошибку, которую в этих обстоятельствах нельзя было допустить, потому что она могла стать для меня роковой. Даже перед тем как выйти из дома, следовало хорошенько подумать. Если полицейские заметят, как я выхожу, они увяжутся за мной, в этом можно было не сомневаться. Сейчас я не собирался позволить им это сделать. Поэтому я крадучись спустился по лестнице, бросился к задней двери и осторожно приоткрыл ее — вроде бы тут меня никто не поджидал. Перебежав через дворик, я ухватился руками за изгородь, окружавшую по периметру наше здание, подтянулся и перепрыгнул, приземлившись на аллее. Потом преодолел еще одну такую же изгородь, оказался на еще одном заднем дворе, после этого выбрался на Четфилд и быстрой рысью помчался к дому Джо.
Он уже встал и сидел на кухне, попивая кофе. Перед ним на столе лежала раскрытая газета. Джо оставил парадную дверь открытой, скорее всего, когда выходил за газетой. Увидев меня в дверях, он поднял на меня глаза, поперхнулся и привстал со стула.
— Линкольн?!
— У них Эми, — прохрипел я.
— Что?!
— У них Эми, Джо. Дорэн и этот его сообщник похитили ее. Мне только что позвонили.
Джо потряс головой, как будто отказываясь понимать, что я ему сказал.
— Они хотят, чтобы Карен уже сегодня передала им деньги. А я должен убедить ее это сделать.
— Но ты не можешь! Тебе ведь запрещено разговаривать с ней.
— Да, именно это я и пытался им объяснить, — злобно огрызнулся я. — Не помогло.
Я рассказал ему об остальном, постаравшись пересказать телефонный разговор слово в слово, а когда закончил, Джо снова потряс головой.
