Этой ночью я заснул, как должно, Обвернувшись шкурой, носом в землю, Снилась мне хорошая корова С выменем отвислым и раздутым, Под нее подполз я поживиться Молоком парным, как уж, я думал, Только вдруг она меня лягнула, Я перевернулся и проснулся: Был без шкуры я и носом к небу, Хорошо еще, что мне вонючка Правый глаз поганым соком выжгла, А не то, гляди я в оба глаза, Мертвым бы остался я на месте.
Старику хорошо известна опасность прямого заинтересованного созерцания небесных высот, тем более в ночное время, поэтому он не просто воздерживается от этого, но и сознательно следит за строгим выполнением мистического этикета: он заснул «как должно», загородившись от небесных сил укрывающей его во сне «шкурой» и даже уткнувшись «носом в землю». Следует отметить, что мистическая природа «звездного ужаса» раскрывается в творениях Святых Отцов: «Св. Симеон Новый Богослов предупреждает, что “взирати на небо зело редко подобает страха ради (из предосторожности) лукавых на воздусе духов, сего ради и именуются воздушнии дуси, иже производят многие и различные прелести на воздусе”. Св. ап. Павел называет сатану “князем, господствующим в воздухе” (Еф. 2, 2). Очарование воздушным бесовским явлением грозит неизбежной гибелью для внимающих ему. “Все бесовские явления имеют то свойство, что даже ничтожное внимание к ним опасно; от одного такого внимания, допущенного даже без сочувствия к явлению, можно запечатлеться самым вредным впечатлением, подвергнуться тяжкому искушению” (еп. Игнатий Брянчанинов)»(Протоиерей Б. Молчанов Антихрист. Б.д. С. 25). Именно «знамением с неба» будет соблазнять людей и сам Антихрист (Откр. 13:13).
То, что произошло со стариком в гумилевской поэме, именуется в патристике названием «прилога» — соблазняющего действия бесов, вызванного «невольным движением сердца» в сторону зла, «под влиянием какого-либо внешнего восприятия (зрительного, слухового, вкусового и прочих) или извне пришедшей мысли сделать то-то и то-то» (О борьбе с «лукавыми грехами». М., 1996. С. 26). Таковым порочным движением, вызвавшим немедленную «внешнюю» реакцию сил зла, явился явно греховный (воровство молока у чужой коровы) сон героя поэмы. Однако действие бесов не пошло далее [ксосложения» греховного побуждения с сонным сознанием героя, предвкушавшего «услаждение» воображаемым грехом: проснувшись, он ужаснулся предстоящему его взгляду злу и отверг его.
Старик вовремя «проснулся», прервав цепочку развития «мысленного зла». Отсюда и относительно незначительные последствия встречи со «звездным ужасом» — это «падение», — в прямом и переносном смысле, которое «оплакивает» старик, быстро оправившись от перенесенного потрясения.
Сыновья и невестка старика смотрят в звездное небо уже сознательно, то есть данная цепочка развития стадий «мысленного греха» пройдена их свободной душой до конца — до «пожелания» и осмысленного «поступка». Сыном движет любопытство и неколебимая уверенность в своих силах:
С той поры, что я живу, со мною Ничего худого не бывало, И мое выстукивает сердце, Что и впредь худого мне не будет,
Я хочу обоими глазами Посмотреть, кто это бродит в небе. В результате он умирает от «звездного ужаса». Его братья и жена хотят отомстить за него «черному богу»:
