Через это мне никогда не перешагнуть – совсем. Вечно будет грызть меня сомнение, вопрос.
Генрик Ибсен. РосмерсхольмОпасаясь в открытую нарушать предписание, фоторепортеры не ринулись в Вулстон на похороны Чизуэлла. Некие организации, ранее остававшиеся в стороне, распространили сухую, сжатую информацию о состоявшейся заупокойной службе. Вначале Страйк хотел послать цветы, но передумал, чтобы это не выглядело бесцеремонным напоминанием о неоплаченном счете за оказанные услуги. Между тем полиция начала официальное расследование, которое, впрочем, было приостановлено до уточнения фактов.
А потом, совершенно неожиданно, интерес к делу Джаспера Чизуэлла как-то угас. Создавалось впечатление, будто найденный труп, который в течение недели порождал целую лавину газетных публикаций, сплетен и домыслов, заслонили очерки о спортсменах, репортажи о подготовке к Олимпиаде и олимпийские прогнозы; страну трясло как в лихорадке – ни сторонники, ни противники предстоящих Игр не могли оставаться равнодушными.
Робин по-прежнему ежедневно звонила Страйку, требуя, чтобы он подключил ее к работе, но тот стоял на своем. Мало того что у ее дома еще дважды появлялся Митч Паттерсон, так еще напротив агентства непонятно откуда взявшийся уличный музыкант целую неделю бренчал на гитаре, всякий раз путал аккорды при виде Страйка и постоянно хватался за телефон. Видимо, газетчики не забывали, что Олимпиада – явление временное, а в неординарной истории Джаспера Чизуэлла, зачем-то нанявшего частных сыщиков, еще не поставлена точка.
Никто из знакомых Страйку сотрудников полицейского управления не был посвящен в ход расследования. По ночам Страйк, умевший засыпать даже в спартанских условиях, ворочался в постели не смыкая глаз и слушал нарастающий шум Лондона, преображенного туристами со всего света, слетающимися на Олимпиаду. В последний раз такая затяжная бессонница напала на него в госпитале, когда он очнулся после ампутации. Тогда ему не давал уснуть нестерпимый зуд в отсутствующей стопе.
С Лорелеей они не виделись со дня паралимпийского приема. Оставив Шарлотту на тротуаре, он помчался на Трафальгарскую площадь разыскивать Билли и в результате появился в ресторане еще позже, чем обещал. Усталый и истерзанный, раздосадованный неудачными поисками, выбитый из колеи нежданной встречей со своей бывшей, он входил в ресторан, предвидя, а точнее, надеясь, что Лорелея не выдержала и ушла.
Но нет: она безропотно дождалась его за столиком и тут же, как мысленно выразился Страйк, сыграла на противоходе. Вместо того чтобы выяснять отношения, она извинилась за дурацкие и неуместные – буквально – излияния в постели, которыми только испортила ему настроение, отчего до сих пор искренне переживала.
Страйк, залпом осушивший полстакана пива, чтобы подготовиться к неминуемым, как ему казалось, упрекам в нежелании более серьезных и более прочных отношений, оказался в тупике. Когда она сама призналась, что сказала «я тебя люблю» просто в эйфории, его заранее приготовленная отповедь сделалась бесполезной; а учитывая, что при ресторанном освещении Лорелея выглядела совершенно обворожительно, ему проще было принять ее объяснение за чистую монету, нежели провоцировать разрыв, не нужный ни ему, ни ей. В течение следующей недели, проведенной порознь, они обменивались сообщениями и звонками, хотя, конечно, с Робин он созванивался намного чаще. Лорелея проявила полное понимание, узнав от Страйка, что его покойный клиент, министр, задохнулся в полиэтиленовом пакете.
Не могло смутить Лорелею даже то, что Страйк отказался смотреть вместе с ней трансляцию открытия Олимпийских игр, потому как уже договорился на этот вечер с Люси и Грегом. Люси до сих пор не спускала глаз с Джека и потому не разрешила Страйку на выходных сводить его в Имперский военный музей, предложив взамен домашний ужин. Пересказывая все это Лорелее, Страйк почувствовал, что она надеется на приглашение пойти с ним, чтобы познакомиться хоть с кем-нибудь из его близких. Тогда он честно сказал, что собирается туда один, так как должен побыть с племянником, который долгое время был обделен его вниманием; Лорелея без обид приняла такое объяснение и только спросила, найдется ли у него свободная минутка завтра вечером.
