Маловероятно, чтобы Герман Эббингауз, живший в Германии и опубликовавший в своей книге «О памяти» (On Memory, 1885) первое научное описание экспериментов с памятью, мог предвидеть, какое влияние окажет его работа на всю историю исследований памяти и научения. Посмотрим на ситуацию начала его работы: хотя все «знали», что такое память и философы рассуждали о ее назначении столетиями, ни одно систематическое представление о структуре памяти не было проверено, не было предложено обоснованного аналитического аппарата, отсутствовала база данных по предыдущим экспериментам. В таких условиях, имея минимальное количество исходных данных, он решил предпринять исследование неизвестных свойств памяти. Эббингауз предположил, что ощущения, чувства и идеи, посетившие однажды наше сознание, остаются спрятанными где-то в памяти. Свое мнение о содержимом памяти и его доступности он очень ярко выразил в следующем пассаже о когда-то осознаваемых нами ощущениях, чувствах и идеях:
Хотя внутренний взгляд может их не обнаруживать, они тем не менее полностью не уничтожены и не исчезли; они продолжают существовать определенным образом, храниться, так сказать, в памяти. Конечно, мы не можем непосредственно наблюдать их текущее существование, но оно проявляется в виде результатов, открывающихся нашему знанию с той же определенностью, с какой мы делаем заключение о существовании звезд за горизонтом…
Согласно научным представлениям того времени, научение и память можно объяснить, обратившись к уже сформированным идеям, и, идя обратным путем, найти их источник. Эббингауз изменил эту процедуру: он изучал память в развитии и в процессе работы выявил для научного контроля новые переменные, прежде не отделимые от памяти. Вооружившись бессмысленным слогом как прожектором, он ринулся во мрак недоступной памяти. И хотя ему не удалось пролить достаточно света на этот предмет, Эббингауз вышел из тьмы, обладая методом исследования научения, который применяется до сих пор. Его поиски ответа на вопрос, как формируется память, требовали разработки такой задачи, которая была бы неизвестна испытуемому. Поскольку Эббингауз был не только ведущим теоретиком и экспериментатором, но и самим испытуемым, ему пришлось столкнуться с проблемой, как найти нечто такое, чему он мог бы научиться, а значит — чего бы он еще не знал. Он решил использовать бессмысленные слоги: это не слова, а всего лишь последовательность из трех гласных и согласных букв. Тогда-то и появились «незапоминаемые» термины ZAT, ВОК и QUJ — появились, чтобы быть забытыми. Так оно и получилось. Эббингауз упорно повторял список за списком бессмысленных слогов, а затем пытался воспроизвести их спустя 20 мин, 1 ч, 8-9 ч, 1 день, 2 дня, 6 дней и 31 день. На рис. 8.1 вы можете видеть, какой процент информации он забывал.
Рис. 8.1. Кривая забывания Эббингаузом бессмысленных слогов
В его экспериментальном исследовании памяти учитывались влияние длины списка на время заучивания, влияние упражнений на научение, изучалось также заучивание и запоминание упорядоченных последовательностей элементов. Методика заучивания последовательностей, родоначальником которой был Эббингауз, стала стандартом на долгие годы. А в наше время заучивание последовательностей приобрело свое значение не только как процедура заучивания (как первоначально предлагал Эббингауз), но и как метод разделения кратковременной и долговременной памяти. К сожалению, самому Эббингаузу так и не удалось открыть «звезд за горизонтом». Его наверняка порадовали бы исследования, проводящиеся в лабораториях сегодня. Уже найдены ответы на некоторые вопросы, поднятые им более 100 лет назад: как воспроизвести из памяти ощущения, чувства и идеи, бывшие однажды в сознании, но ныне недоступные.
Герман Эббингауз (1850-1909). Первый провел систематические исследования памяти и забывания. Написал книгу «О памяти» в 1885 году
Хотя Эббингауз и не достиг желаемого успеха в поисках звезд в глубинах памяти, это не отвратило Уильяма Джемса из Гарварда от намерения изучать ее строение. Работам Джемса было суждено непосредственно повлиять на различные теории информационного подхода и современные представления о памяти.
