«Спор живописца с поэтом, музыкантом и скульптором»
9 февраля 1498 года Леонардо выступил в роли оратора в публичных прениях, устроенных в Кастелло Сфорцеско и посвященных сравнительным достоинствам геометрии, скульптуры, музыки, живописи и поэзии. В своей речи он тщательно выстроил научную и эстетическую защиту живописи, которую относили в ту пору к механическим искусствам, и постарался доказать, что, напротив, ее надлежит почитать как высочайшее из свободных искусств, превосходящее и поэзию, и музыку, и скульптуру. Придворный математик Лука Пачоли, который тоже участвовал в прениях и отстаивал первенство геометрии, написал потом, что среди публики присутствовали кардиналы, военачальники, государственные мужи и «выдающиеся ораторы, сведущие в благородных искусствах медицины и астрологии». Но наибольшими похвалами Лука осыпал Леонардо. «Одним из самых прославленных участников спора», писал он, был «искусный инженер, зодчий и изобретатель Леонардо, который всеми достижениями в ваянии, отливке и живописи оправдывает свое имя». Здесь мы видим не только уже знакомый каламбур (обыгрывавший имя Vinci и итальянское слово vincere — «побеждать»), но и подтверждение того, что не только сам Леонардо, но и другие признавали в нем помимо дарования живописца таланты инженера и архитектора[490].
Такого рода театрализованные дебаты о сравнительной ценности различных интеллектуальных областей деятельности — от математики до философии и искусств — являлись важной составляющей званых вечеров в Кастелло Сфорцеско. В эпоху Возрождения в Италии подобные диспуты, именовавшиеся paragoni (по-итальянски — «сравнения»), предоставляли художникам и ученым возможность привлечь внимание новых покровителей и повысить свое положение в обществе. И это было еще одно поприще, на котором Леонардо — с его любовью и к театральным зрелищам, и к интеллектуальным дискуссиям — мог в очередной раз доказать, что является украшением герцогского двора.
Об относительных достоинствах живописи в сравнении с другими видами искусств и ремесел споры велись давно, с самой зари Ренессанса, причем с серьезностью, намного превосходившей наши сегодняшние дебаты, например, о том, что лучше — телевидение или кино. Ченнино Ченнини в своем трактате «Книга об искусстве», написанном примерно в 1400 году, рассуждал о навыках мастерства и о воображении, какие требуются живописцу, и утверждал: «Она по справедливости заслуживает того, чтобы восседать на троне подле теории и получать венок наравне с поэзией»[491]. Альберти в своем трактате «О живописи», написанном в 1435 году, разразился похожим панегириком и заявил о первенстве живописи. С контраргументом выступил в 1489 году Франческо Путтеолано, доказывавший, что гораздо важнее поэзия и исторические сочинения. Он указывал на то, что слава великих полководцев вроде Цезаря и Александра Македонского и память о них сохранились в веках именно благодаря историкам, а отнюдь не скульпторам и живописцам[492].
