Глава пятьдесят седьмая
– Я буду Мелани!
– А я Филиппиной! Нет, подожди – Филибертой!
– А быть может, Эглантиной!
– Нет-нет, Эглантина звучит как «скарлатина». Боюсь любых болезней, а при скарлатине горло становится ярко-пурпурным: только представь себе зимнее платье такого насыщенного, темно-пурпурного цвета.
Мы с тетушкой в экипаже направляемся к мадам Султане и выбираем себе вымышленные имена для этого тайного визита. Целое приключение! Диана уверяет, что ей даже любопытно: говорит, что слышала об этом заведении от супруга, но сама там никогда не бывала.
– А какое смешное имя – представь, если бы тебя звали Султаной! Звучит совсем неуважительно, но, наверное, турок не за что уважать, ведь они варвары.
– Диковинное имя, – соглашаюсь я.
– Когда мы с супругом были в Саксонии, встретили женщину по имени Фатима!
– О, Фатти! – Мы заливаемся смехом.
Мадам Султана приветствует нас и украдкой заглядывает в ожидающий нас экипаж, богато украшенный геральдическими символами супруга Дианы. Наверное, следовало оставить экипаж за углом.
– Мне уже давно покровительствуют дамы при дворе, мадам, – говорит она, приветствуя Диану, которая только хихикает, отвлекаясь на пару бархатных наручников на боковом столике.
– Скажите, кто? – интересуюсь я, но женщина только кланяется – как мужчина! – и качает головой.
– Нам вас рекомендовал человек, занимающий очень высокое положение в этом королевстве, – говорю я, чтобы произвести на Султану впечатление важностью своего визита.
Она загадочно улыбается, наклоняет голову.
– Одно из самых высоких.
К большому разочарованию, она совершенно не поражена.
– Скажем прямо, это принц де Конти, – наконец произношу я.
Диана кладет тонкий эластичный кожаный хлыст, слишком маленький для лошади, и накрывает ладонью свою руку.
– Марианна, мы должны быть осмотрительнее.
– А вы, мадам, должно быть, Марианна де Майи де Куаслен? Месье принц де Конти предупредил о вашем приходе.
– Да, – несколько скованно отвечаю я, не зная, стоит признаваться или нет. Уже слишком поздно представляться просто «Мелани».
– Рада знакомству, очень рада. Прошу сюда, мадам де Куаслен. Вам тоже нужен урок, мадам?
– О нет, Диана… я хочу сказать, Филиберта, слишком стара для таких уроков, – отвечаю я Султане, а Диана роняет небольшую цепочку, с обоих концов которой свисают странные серебряные шарики.
– А вы, наверное, мадам герцогиня де Лорагэ? Какая честь с вами познакомиться. – При этом мадам делает глубокий реверанс. – Ваш супруг, мадам, один из моих самых лучших посетителей. Я высоко ценю его – даже после того неприятного инцидента с венгерскими близнецами…
– Ах да, это был несчастный случай, – соглашается Диана, – но он уверял, что они быстро поправились.
– А что произошло? – спрашиваю я с интересом.
– В этом деле осмотрительность ценнее золота, – отвечает Султана своим спокойным, приводящим в ярость голосом, и я решаю, что она совсем не турчанка; ее манера растягивать слова напоминает мне одну мою служанку из Пикардии[20].
Я следую за ней по коридору, увешанному бархатом, и мы не успеваем далеко отойти, как я слышу жужжащий голос Дианы:
– Ах, дорогой мой Эйен! Не ожидала вас здесь встретить! А это кто? Ваш друг? Граф дю Барри?
