39
Крепость Годр, Прованс, конец августа
Всадники проскакали через деревню и поднялись по извилистой дороге вдоль кромки утеса, на котором высилась крепость. Вид у нее был величественный и пышный. Со стен свисали знамена дома Бозонидов – голубые полосы на золоченом фоне. Бозониды владели обширными территориями на западе Франции. Отряд въехал в грязный внутренний двор, где десятки солдат трудились наравне с крестьянами и сервами. Туман здесь пропах углем, из кузницы доносились удары молота.
С деревянной галереи прибывших заметил дворецкий в парадных одеждах, он замахал руками. Всадники спешились, сервы приняли их лошадей.
– Бернат из Готии, вас ждут! – объявил дворецкий.
– Нас задержала непогода, – сухо ответил маркграф.
Бернат не мешал служанке, которой не исполнилось еще и четырнадцати, отирать пыль с его сапог. Девушка была миленькая, голубоглазая и с рыжеватыми кудряшками. После долгих дней путешествия Бернат нуждался в заботах совсем иного рода. Он грубо схватил служанку за руку:
– Сегодня ночью будешь в моей спальне.
Испуганная девушка убежала на кухню. Остаток дня она проведет с матерью, жалуясь и плача, а та будет ей объяснять, что в ее жизни такое повторится еще не раз, пока ее бедра не станут уж слишком пухлыми, а груди окончательно не обвиснут.
Бернат вошел в главный зал, где на самом видном месте стоял изъеденный ржавчиной трон. Несмотря на узкие окна и вечный полумрак, маркграф залюбовался каменными стенами с прибитыми оленьими рогами – некоторые были о восемнадцати рожках, – шкурами медведей и других, неизвестных ему животных, привезенных, по-видимому, из Африки. За столом Берната дожидались двенадцать именитых родственников, старых и молодых, одетых в роскошные наряды, в которых преобладал голубой цвет.
Бернат, сын Берната из Пуатье и внук Роргона из Мэна по материнской линии, горделиво выпрямился перед главными представителями семьи Бозонидов, рода с темным происхождением, которому во времена Карла Великого удалось подняться благодаря хитрой политике союзничества. После смерти Хукберта, старшего сына Бозона Древнего и аббата монастыря Святого Маврикия в Вале, клан возглавлял осторожный Бивин Вьеннский, но на деле все решала Теутберга, супруга недавно скончавшегося Лотаря Второго, сестра Бивина и покойного аббата.
Теутберге было около пятидесяти, но она казалась старше из-за страданий и унижений, которые сопровождали ее с самой свадьбы, с 855 года. Бернат знал эту историю: борьба за расторжение брака превратилась в вопрос политический, затронувший четыре королевства Священной Римской империи. Хотя Лотарь Второй добился, чтобы совет епископов – ценой многочисленных уступок – признал его брак недействительным, что позволяло королю жениться на своей Вальдраде, папа отменил это решение. Лотарь напал на Рим, а униженная Теутберга нашла себе прибежище при французском дворе. Когда Лотарю пригрозили отлучением от Церкви, его дядья, короли Людовик Германский и Карл Лысый, убедили племянника снова взять к себе законную супругу, но этому уже воспротивился мстительный характер Теутберги. Власть в империи закачалась, о распавшемся семейном союзе были написаны длинные поэмы, в которых нашлось место жалящим обвинениям против королевы и ее брата, аббата Хукберта.
В начале августа, после долгих молитв и подозрительно скоротечной лихорадки, Лотарь испустил дух в Пьяченце. Глаза новоявленной вдовицы горели живым огнем: она избавилась от своей крестной муки и завязала прочную дружбу с Карлом Лысым и его советниками. Для Бозонидов настал момент сполна расквитаться за прошлое и взобраться на вершину трясущейся империи. Присутствовали и дети Бивина Вьеннского: Ричард, Бозон и прекрасная Ришильда, а также и другие родственники, властители крепостей и замков в Провансе и Бургундии, объединенные верностью дому и общей кровью. Бозониды отличались рыжеватыми волосами и мягкими чертами лица. Как и большинство франкских родов, все они держались за свою династию и судьбу ее решали сообща.
Бернат выказал свое почтение и сел в конце стола. Раб поднес ему вина в кубке, и маркграф Готии порадовался его терпкому вкусу. А взгляд его был прикован к Ришильде: девица сидела в голубом платье с опушкой из горностая, на которую свободно ниспадали ее длинные волосы. В свои двадцать четыре года она была хороша как никогда, и Бернат, как только получил приглашение на тайную встречу Бозонидов, жил надеждой, что Бивин предложит ему Ришильду в жены, дабы таким образом соединить семьи Прованса и Пуатье.
