Твоя Рут22
Прошло пять недель с тех пор, как Рут взяла заказ Вулворта, был вечер воскресенья. Как обычно, утром сестры Штайнманн сходили в церковь. Впервые Мари показалось, что взгляды, которые бросали на них соседи, были уже не такими враждебными. «Возможно, жители Лауши постепенно привыкают к тому, что среди них живет девушка-стеклодув», – ликовала она. Она запела хорал вместе со всеми остальными и почувствовала, что горло ее уже не сжимается, как раньше. На выходе их, как всегда, поджидал Томас. Он пытался увести Рут в сторону, но та лишь смерила его взглядом с головы до ног, и тот остался ни с чем. Видя, что их сопровождает Петер, да и других людей вокруг много, Томас не осмелился схватить Рут за руку, поэтому неловкий момент благополучно миновал.
Когда девушки вернулись домой, отдыхать им было некогда. Они ощущали некое напряжение, что в последнее время случалось часто: длинные рабочие дни и теснота – все это постепенно истощало их терпение и сказывалось на настроении сестер. И дня не проходило без мелких стычек, и то, что у Ванды именно сейчас начали резаться зубы, не слишком помогало разрядить ситуацию. А в то воскресенье все складывалось особенно скверно. Ванда плакала, ныла, а бывало, что и громко кричала, в то время как Рут с блаженной улыбкой на лице поила ее шалфеевым чаем. Казалось, она снова вознеслась выше всего происходящего.
Мари все чаще косилась на них обеих из-за своего рабочего стола. Она чувствовала, как ей постепенно сводит скулы. Покой! Ей всего лишь нужен покой!
Когда ни чай, ни добрые слова не сумели угомонить ребенка, Рут сказала:
– Может быть, ей не нравится запах раствора горькой соли.
Взгляд ее при этом был таким укоризненным, словно Мари придумала эту новую технику украшения исключительно для того, чтобы помучить Ванду. Некоторые елочные шары они обмакивали в смесь декстрина и горькой соли, а затем сушили в прохладном месте. Эффект получался поразительный: кристаллы, образовывавшиеся из соли, напоминали тонкий слой снега. Эти шары особенно понравились мистеру Вулворту.
– Так отставь ванночку в сторону! Тебя никто не заставляет сидеть вместе с Вандой рядом с раствором, – недовольно отозвалась Мари.
Когда Рут отнесла ребенка наверх на дневной сон, Мари и Иоганна с облегчением вздохнули.
– Долго я этого не вынесла бы. Как в таком шуме можно сосредоточиться на работе? – Мари взяла заготовку и принялась нагревать ее в пламени.
– Что поделаешь, с малышами всегда так. Только не думай, что ты сама меньше плакала. Тем не менее отец трудился не покладая рук, – рассудительно отозвалась Иоганна.
– Отец! Я – не отец!
Заготовка засветилась оранжевым, и Мари вынула ее из пламени. Она осторожно поднесла к губам холодный конец трубки и вдохнула в нее жизнь. Несмотря на то что к этому моменту она выдула уже сотни шаров, тот миг, когда заготовка начинала раздуваться и принимать форму, для нее всякий раз был очень волнующим. На миг девушка забыла о капризах Ванды и полностью сосредоточилась на своих действиях. И только когда шар стал такого же размера, как все остальные, которые теперь ждали, пока Иоганна посеребрит их, Мари отняла его от губ. Умелым движением она закрыла острие при помощи щипцов, оставив небольшой крючок, за который шар потом можно будет повесить на елку. Бросив на созданное изделие последний взгляд, девушка отставила его в сторону.
