Другой участник нашего виртуального «военного совета», кандидат технических наук Станислав Покровский резонно замечает:
«…с сожалением вынужден констатировать слепоту и даже примитивность мышления ученых отечественной школы военно-исторической науки. Слона-то они и не приметили! Или сознательно не захотели примечать? Вообще-то я никогда не считал, что про Ржевский выступ и “ржевскую мясорубку’ скрывают. Стесняются – да. Это в целом к ходу дискуссии. А вот по конкретному эпизоду периода осени 1942– так там все гораздо интереснее, насколько мне известно. В историю войны вошла мощная разведигра с обозначением будущего направления главного удара под Ржевом. Буквально в сторону Ржева шли эшелоны с приподнимающими брезенты платформ бревнами – для придания вида переброски под Ржев больших количеств артиллерии…
Сталинградское наступление при этом оказалось именно стратегической неожиданностью. Подготовка к нему оказалась слишком удачно скрыта. Но не наступлением, а видимостью подготовки к нему. А вот далее – действительно, войска, которые уже были подброшены Моделю, ни в коем случае нельзя было выпустить на южное направление. И советские войска, не собранные в ударные кулаки, потрепанные только что состоявшимся наступлением немцев, неся жуткие потери, – обозначали наступления.
Именно ввиду их переброска войск от Моделя стала невозможной. Поскольку вся оборона в районе Ржевского выступа у немцев держалась на мобильном отражении ударов то здесь, то там перебрасываемыми войсками по рокадной железной дороге Вязьма-Ржев. Все резервы были задействованы, находились в боевом соприкосновении с войсками Западного фронта, насколько знаю – от района Юхнова до Ржева. И это заметно больше 100 км…
Почему немцы держали Ржев и Ржевский выступ? Да еще потому, что здесь им удалось закрепиться в ходе московского наступления, когда Гитлер фактически отдал приказ: “Ни шагу назад!” Занятые рубежи приобрели, с одной стороны, некий священный характер – все-таки они обозначали достаточно близкое к Москве размещение немецких дивизий. И здесь же они наработали удачную схему отражения советских наступлений именно с опорой на железные дороги. Ну и соответственно – обжились. Инфраструктура складов, аэродромов, мест отдыха отводимых с передовой частей, прикрытых зенитками и авиацией разгрузочных станций ж/д, теплые, хорошо обустроенные блиндажи, минные поля, сотни километров проволочных заграждений, – при отходе это все терялось.
Отход с этого выступа означал, что столь удачно закрепиться удастся еще неизвестно где. Прежде всего в других местах не было бы рокадной ж/д, позволяющей обеспечивать оборону дальним маневром сравнительно небольших резервов. Лесистая местность Смоленской и Калининской областей в отсутствие ж/д не способствовала маневру сил вдоль фронта и не позволяла более нигде обеспечить столь удачную схему обороны». (Выделено мной. – В. М.) [3]
Позволю себе небольшой комментарий к вышеприведенным тезисам Станислава Покровского. Тем более что с ним мы многое выясняли в личной переписке. Прошу представителей военно-исторической науки особо не обижаться на кандидата технических наук, который как бы залез не в свой огород. К тому же в данной книге для него есть кое-что новое, что он сам не приметил, в том числе касающееся проведения сражений под Ржевом. Но об этом наш разговор еще впереди.
Много всяких названий получил Ржевско-Вяземский плацдарм. И русские и немцы называли его «Северный Сталинград», «Ворота к Москве и Берлину», «Кинжал в сторону Москвы», «Ржевская заноза», «Ржевская мясорубка» и др. Однако, как следует из словаря-справочника «Великая Отечественная война 1941–1945 годов», это был «…выступ, образовавшийся в обороне немецко-фашистских войск в ходе наступления советских войск зимой 1942–1943 годов на западном направлении. Ржевско-Вяземский плацдарм имел размеры до 160 километров в глубину и до 200 километров по фронту (у основания)». (См. http://rushist.clow.rU/4/information/066.html)
Если взглянуть на карту 1942 года сразу после окончания Московской битвы, то можно увидеть не только сложный узел переплетений рубежей обороны или наступления с обеих воюющих сторон, но и очаги боестолкновений, как бы в окружении, – сплошная цепь будущих возможных вариантов сложных боевых действий частей вермахта и Красной армии.
