В минуту жизни трудную Не знаю, что сказать? Но хочется украдкою Тебя поцеловать. Пусть вечно жизнь тебя ласкает, Как мать любимое дитя, Пусть сердце горести не знает, Не унывай, живи шутя. Пусть жизнь твоя течет счастливо, Усыпана в фиалках, в розовых цветах, Пусть вечно в сердце живет с тобою Надежда, Вера и Любовь.
1925 года, 4 июня.
Вот сегодня уже неделя, как я в отпуску с фабрики. Еще одну неделю осталось мне пользоваться, и что же я сделала в этот отпуск? Да решительно ничего. Только сплю, жру, да — у. Ну, а сейчас иду гулять к Жене Наседкину. Если я сегодня с ним помирюсь, то буду посещать свой дневник ежедневно, даю обещание, а если нет, то раз в год, да и то по обещанию…
Был у меня знакомый по всей моей дружбе — Коля Ложкин. Работал он на фабрике «Текстильщик», а сегодня ему дали расчет. О, бедный Коля, какой ты несчастный.
6 июня.
Сегодня мы с Динкой ходили на фабрику, но получки мне не дали, потому что я в отпуску. Ну, мы пошли с Динкой в ячейку. Я сказала: «Дина, ты на меня не сердись, я больше не могу так быть с тобой, как ты хочешь, а пойдем лучше я тебе покажу, у нас при ячейке есть какой прекрасный уголок Ильича». Пришли, ей понравился уголок В. И. Ленина. Я говорю: «Динка, давай в память нашей дружбы мы себе устроим хороший уголок Ильича, купим красной материи, и здесь кое-что спупырим». Она засмеялась и говорит: «Пупырь». Не долго думая, я сняла с буфета головку Ильича и спупырила под вязаную кофту — и прощай, Макар, ножки озябли.
Вот, значит, я, Александра Петровна Голубева, спупырила сегодня Владимира Ильича Ленина, значит, все-таки я не воровка, если я не знала, что значит «пупырить». Во всем виновата Динка, я спупырила через нее, научила она меня.
8 июня 1925 года.
Вот только что я пришла из милиции, и что же? Что я за девчонка, когда у меня все-все пропало ни за что? Ой, правда, в тюрьмах сидят много виновных, но больше половины невиновных. За что же спрашивается пропала я? За то, что я надела третьего дня к маме Динкино платье, и ее колечко, а она по злобе на меня донесла? О, если мне сегодня удастся то, что я задумала — (курсив дневника), то завтра же я пойду к Жене Наседкину. Зачем я повстречалась с Женей, мне только с ним теперь не хочется расстаться. Ну, да ладно. Я теперь противна всему свету. Заканчиваю писать в половине одиннадцатого.
Александра Петровна Голубева.
* * *
Быстро катятся все дни нашей жизни, Принося нам страданье и боль, А в душе моей нет укоризны, Не подскажет нам многое боль.
Припев. Пей, Ольга, пей — сила вся в деньгах, Теперь стыд и позор мы должны позабыть, Чтобы беззаботно прожить!
Продает меня мать поневоле, Что ни день, она гостя ведет, Сердце щемит мучительно больно, А она, утешая, поет:
Припев. Полюбила я Женю студента, Он один лишь хотел меня спасть, Хотел меня вырвать на волю, Но он денег совсем не имел.
Припев. Раз он крикнул мне: пей, проститутка! Я от ужаса вся замерла, Сердце сжалось мучительно больно, А он мне, утешая, запел:
Пей, пей, Ольга, ты проститутка теперь, Ты проститутка и ею уж будь! Пей — проститутки все пьют!
Тайна
