Суббота 28 декабряНевеселые вести привозят из провинции приезжие. Видел пензенского [И. А.] Арапова; он плачет над полною невозможностью продать что бы то ни было в деревне хоть на 1 рубль. Денег нет, и цен нет. Видел екатеринославского [Г. П.] Алексеева; он плачет над отпускными нижними чинами, от которых житья нет в деревнях, и над которыми нет острас[т]ки; плачет он тоже над наемною стражею при тюремных замках, вследствие чего побеги арестантов удаются постоянно.
Один практический человек пишет мне из провинции: «Не понимаю, с чего это у нас ухаживают за всякими арестантами сто раз больше, чем за честными солдатами. Солдата заставляют работать, а арестантов не трогай, не смей беспокоить работою; корми, пои его, заботься о нем, чтобы житье ему было сладко… а тронешь пальцем, тебя под суд. Такое воззрение на арестанта и глупо, и безнравственно, и весьма для государства невыгодно.
Не лучше ли подумать вот о чем: Россия страдает дурными дорогами… Отчего всех арестантов Российской империи не употреблять на стройку и поправку дорог и вообще на все публичные работы, на том же основании, на каком в губернских городах работают любимые в нем рабочие, арестанты арестантских рот? А зимою заводить везде плотничные и подобные им работы».
По-моему, это мысль верная. У нас теперь арестант больше в почете, чем солдат, и солдат ему завидует.
Недавно за границею схвачен был и привезен сюда молодец, укравший по фальшивой доверенности деньги из Госуд[арственного] банка. Везли его, как он рассказывал сам, в вагоне через Швейцарию. Он закурил. Конвойный ему запрещает курить; он не слушается; тогда конвойный бац, и ему подзатыльник. На одной из станций арестант приносит жалобу на конвойного. Его тащут к мировому судье. Судья выслушивает жалобу арестанта.
– Правда, что вы ему дали подзатыльник? – спрашивает у конвойного судья.
– Правда, и вот за что. – Жандарм объяснил.
– Ну, в таком случае жалею, что вы этого молодца три раза не ударили, – решил судья, обратившись к конвойному, и признал его правым.
– В России только, – сказал арестованный мошенник, – я вздохнул, со мною обращаются любезно, и не только не запрещают курить, но предлагают при допросе садиться и покурить…
И это верно.
[М. Н.] Галкин[-Враской] разводит флору в тюремных садах.
Воскресенье 29 декабряОпять толки о назначениях самые курьезные, и в каких веских салонах: В. К. Мих[аила] Николаевича будто бы не назначают на 1886 год председателем Госуд[арственного] совета, а будет назначен гр. Дмитр[ий] Андр[еевич] Толстой с сохранением какого-то верховного управления Минист[ерством] внутр[енних] дел; [А. А.] Абазу назначают министром финансов… Дурново Ивана Николаевича на место, которое занимал [К. К.] Грот.
Про последний слух все говорят с сочувствием. И самом деле, вот человек, созданный для этого места, и точно идеал для него: человек прекрасной и любящей души, человек честнейший и в самых лучших так сказать отношениях ко всем и со всеми. Cela lui irait comme un gant[334], как говорят французы, и как от такого душевного человека выиграет и оживится дело учреждений Императрицы Марии.
