1
Выпускники Сибирского и Хабаровского корпусов провожали в Европу пароход «Портос». Таскали чемоданы, мебель, книги – за время шанхайского сидения кадеты успели обрасти имуществом. Пятьсот мальчишек – раскрасневшихся, возбужденных. Новенькая форма – последний подарок благотворителей. Опять переезд на другой край света. Эх, что ждет вас, ребятки?
Дамы-благотворительницы совали кадетам сдобные булки, махали платками, крестили. Многие плакали.
– К сожалению, сохранить корпуса в изначальном виде не удается, – сказал в прощальной речи директор, генерал-майор Корнилов. – Мы войдем в состав Русского и Донского кадетских корпусов, а позже всем воспитанникам будет предоставлена возможность вступить в ряды армии Королевства сербов, хорватов и словенцев.
Оркестр играл марши, ветер трепал флаги.
– Изгнание… – вздыхал дядька Егорыч. – Нигде, кроме России, приюта не будет.
Феликс молчал, вертел в руках новые, недавно купленные мотоциклетные очки. В который раз в душе всколыхнулись чувства – кадеты, братья! Столько лет учили, что один в поле не воин, а жизнь показала обратное. Одному еще можно устроиться: если забыть прошлое, затоптать в себе русское. Один – воин; все вместе – толпа беженцев.
Было три часа пополудни, когда Феликс добрался до участка. Лемуан, старый знакомец, попросил об услуге:
– Выручи мою любимую женщину. Нехорошо, когда даму оскорбляют насилием.
Лемуан сразу догадался, что это Феликс виновен в закрытии чехословацкого консульства. На следующий день он вместе с Одноглазым появился в его комнате.
– Стало быть, в полиции служишь? – сказал он, недобро прищурившись. – Мы за тобой проследили.
Феликс ринулся к двери, но Лемуан бахнул ладонью по столу:
– Стоять! – И тут же спокойно добавил: – Ты подумай, мальчик: куда ты сбежишь от Поля Мари? Давай лучше поговорим.
С того дня они начали помогать друг другу. Феликс решал для Лемуана вопросы, связанные с полицией, Лемуан делился с ним слухами: какой пароход привез контрабанду из России и в каких количествах; кто является получателем груза на бумаге, а кто на деле.
Чтобы доказать Феликсу свое расположение, Лемуан надоумил его взять под крыло капитана сторожевого катера и его приятеля из таможни. Феликс явился к ним с обыском: мол, поступил сигнал о наличии нелегальной литературы на борту. Вместо листовок в тайнике был обнаружен опиум. Капитан и таможенник умоляли не сдавать их в участок; договорились на триста долларов ежемесячно. До покупки мотоцикла оставалось совсем недолго.
Дело Нины Купиной было пустое. Секретарь архива положил Феликсу на стол тонкую папку с надписью «Русские националисты»: три агентурных донесения, одно анонимное письмо, список фамилий и адресов.
Феликс снял трубку:
– Пусть участковые выяснят по больницам, не поступал ли к ним русский лет семнадцати – двадцати с огнестрельным ранением в ногу.
Через час телефон зазвонил: раненый нашелся в Шанхайском всеобщем госпитале на Северной Сучжоу-роуд.
2
Черное небо в окошке. Госпиталь, храп пациентов, запах этот противоестественный – медицинский. Назар лежал на боку, прислушиваясь к боли в лодыжке.
Курва китайская! За что погубила? Вдруг теперь охромеешь на всю жизнь? Слава богу, хоть вовремя привезли в больницу, а то всякое могло случиться: потеря крови, заражение. Доктор сказал: кость не задета. А может, наврал? Лицо у него паскудное – как будто он тут не лечит, а режет, чтоб работы поменьше было.
Больно-то как, граждане! Попросить морфию? А ну как его в счет запишут? И так, верно, сумма гигантская натикала: койка, постель, забота. Узнают, что у Назара денег – ни гроша, разбинтуют и выкинут на улицу: иди помирай к китайцам.
Надо представиться сыном миллионщика. Сказать, что путешествуешь по миру, а в проклятом Шанхае ограбили и чуть не убили. Обещать, что папенька из Парижа скоро денег пришлет.
Все из-за Марьи Заборовой, дылды проклятой. Назар отправился на заседание благотворительного в помощь русским эмигрантам общества: надеялся среди богатеев клиентов найти – фотографироваться. Марья с краешку на табуретке сидела: тощая, сухая, головенка маленькая. Подошла и сказала в нос:
– Я вас, молодой человек, давно наблюдаю. Думаю, вам не хватает истинного дела.
Назар и купился. Пошел с ней к кому-то на квартиру – там тайное собрание при свечах. Говорили красиво – о Родине, о нации:
– Наши планы: захват власти в России. Потом временная диктатура, а когда политическая ситуация стабилизируется и все враги будут вычищены – правление Всероссийского Земского собора.
Назар сидел и возбуждался. Третьего дня в синематографе видел картину – как император въезжал в Рим. Красота! Девушки ликуют, кругом розовые лепестки. Вот бы так в Москву въехать! Пусть не на колеснице, а хотя бы на броневой машине «танк».
Слушали – постановили: тайной организации остро не хватает финансов. Раньше за все платил чехословацкий консул, но теперь он скопытился. Марья предложила привлечь его кузину – чтобы она проявила гражданскую сознательность.
У Назара сладко запело сердце: ах, ах, Нина Васильевна – вот бы прийти к вам с визитом, в совместной борьбе поучаствовать… Написал ей три письма – ни на одно не ответила. Марья стояла над душой:
