Там море полно угроз. Там ветер многих унес. Там жил когда-то матрос… С женой продавщицей роз.
— И вот однажды, возвращаясь с завода, я думал: «Вот сейчас я снова войду в дом, меня встретит мать и во взгляде ее я прочту вопрос: „Ну как, может быть сегодня ты решишься сказать мне всю правду?“». А я, как всегда, пряча глаза, возьму полотенце и пойду мыть руки долго и старательно, чтобы оттянуть время. А потом сяду ужинать и буду рассказывать ей какую-нибудь пустую небылицу, ни меня, ни мать не интересующую, только чтобы отвлечь от жуткой правды. Но в тот день мне не пришлось этого делать, на пороге меня встретил врач.
— Митя, — обратился он ко мне, — мать больна, у нее был сильный сердечный приступ, положение тяжелое, с сердцем плохо, ты возьми себя в руки…
Я рванулся в дом, но он меня задержал:
— Подожди минутку, — она несколько раз теряла сознание и, приходя в себя, все спрашивала:
— Так и умру, а правду не скажете?
И мы решили обмануть ее, сказать ей, что жив, что скоро отпустят.
С этим намерением я вошел в дом. Уже в коридоре на меня повеяло знакомым запахом лекарств. На постели лежала мать, мне показалось, что она уже мертвая — так бледно и спокойно было ее лицо. Почувствовав мое приближение, она открыла глаза, еле слышно прошептала.
— Митя, ты никогда меня не обманывал… Я знаю все!
И крупные слезы полились из ее глаз.
Я опустился на колени у ее постели и прильнул губами к ее руке. Она была холодная, я прижался к ней крепче, стараясь отогреть… Под утро ее не стало… И вот с тех пор я потерял все.
Из Хабаровска я уехал в Биробиджан, потом в шахты на Сучанские рудники. Я работал день и ночь, стараясь в самой тяжелой работе найти успокоение, но ничего не помогало. Я очутился во Владивостоке. Плавал на пароходе механиком, но от себя я уйти не сумел…
— Кокаин помог, — откровенно сказал Митя, — отравляет мой организм, но приносит временное успокоение.
Я провела рукой по Тамариным волосам, по щеке, и почувствовала, что рука у меня мокрая. Тамара плакала… Слов для успокоения у меня не нашлось.
У выхода из парка Митя попрощался с нами.
— Хорошие вы девчата, я рад был вас встретить и исповедаться перед вами.
И быстро ушел, мы его не удерживали.
Жаркий летний день сменила ночная прохлада, мы долго гуляли. Подходя к гостинице «Золотой Рог», мы увидели пролетку извозчика и чей-то зычный, пьяный голос донесся до нас.
— Гони на третий этаж, получишь трешницу!
Извозчик, полуобернувшись, терпеливо уговаривал своего седока.
— Слезай, дорогой товарищ, да иди пешком. Я же тебя подвез к гостинице.
Владивосток был в это время городом, о котором говорили: «Там рубль не деньги, на улице не поднимут». Заработки здесь были большие, но жизнь была очень дорогой.
Народ, приезжая во Владивосток с периферии, распоясывался, тяжело заработанные средства легко и быстро проживались. И часто молодые инженеры, не имея средств на дальнейшую дорогу, возвращались обратно в тайгу.
